Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

В августе 2011 года «Правое дело» опубликовало манифест «Власть — это мы сами». Либеральных идей в этом тексте было немного, зато в нем имелись сожаления по поводу распада СССР, а также утверждалась необходимость сильной армии и новой индустриализации. «Мы — партия действия, ежедневных поступков, основанных на долге, совести и чести. Мы знаем, что мы правы. Россия всегда права!» — сообщали авторы. В самих парламентских выборах Прохорову и его команде поучаствовать не пришлось: после того как бизнесмен не прислушался к рекомендациям администрации президента, его убрали из руководства партии, а лидером «Правого дела» стал адвокат и бывший сотрудник ФСБ Андрей Дунаев. На выборах в декабре 2011 года партия набрала 0,6%.

Сергейцев вряд ли сильно огорчился из-за неудачи «Правого дела». К тому времени его профессия уже сделала его очень обеспеченным человеком (бывшая жена Сергейцева Татьяна Рясина еще в 2001 году оценивала его состояние в 10–15 миллионов долларов, которые складывались из недвижимости и денег на счетах). Судя по всему, проводить кампании выпускнику методологической школы было уже не очень интересно. Ему хотелось транслировать аудитории собственную картину мира.

Параллельно с кампанией «Правого дела» проходили съемки фильма «Матч» — в титрах Сергейцев обозначен как продюсер, но в интервью представлялся соавтором сценария. Когда он привез фильм в Киев, разразился скандал: представители националистической партии «Свобода» требовали не выпускать картину в прокат, а депутат Андрей Парубий пояснил основную претензию к ней: «Этот фильм <…> снят не о футболе, не о войне и даже не о любви. Это такая себе пропаганда русского мира, где все эти вещи — это фон. Главное — показать: если человек одет в украинскую вышиванку, он коллаборант».

Философ

Распад СССР и его последствия стали для бывших членов Московского логического кружка и их сторонников поводом заново присмотреться к геополитической роли России — и к самим себе. Незадолго до смерти, в начале 1990-х, Георгий Щедровицкий говорил о том, что разработанная им методология превосходит все, созданное в западном мире. Щедровицкий верил в то, что история творится сознательным усилием социальных инженеров — «революционной прослойки, которая будет двигать вперед страну и будет помогать вытаскиванию ее из той ямы, в которой мы сегодня сидим».

Эти идеи через несколько лет развил сын и ученик основателя методологии Петр Щедровицкий вместе с коллегой Ефимом Островским. В 1997 году они написали манифест, в котором, в частности, заявляли: «Русские — это не кровь; русские — это общая судьба. Высшее предназначение России — сплавлять в культуре тепло и холод, лед и пламя, сочетать жизнь и машину, пронизывать вольные поля и свободные океаны. Мы призваны достигнуть слияния мировых начал. Среди миров, вырастающих и строящихся на Земле, мы — тот, что вбирает в себя все, оставаясь всегда источником великой мечты». Это был мир «прогрессоров», а России в нем отводилась роль интеллектуального авангарда человечества. Петр Щедровицкий даже буквально назвал это «Русским миром» — в программной статье с таким заголовком, опубликованной в «Независимой газете» в 2000 году, он писал о необходимости формировать инновационную экономику, развивать человеческие ресурсы и совершенствовать государственные институты. Через несколько лет придуманное Щедровицким словосочетание взяли на вооружение те, кто мечтал о совсем другой, имперской России.

В программе Щедровицкого-младшего четко прослеживался мотив мессианского выбора, стоящего перед страной, — или реализовать мечту, или оказаться на свалке человечества, третьего пути не дано. Для воплощения мечты стране нужно было решиться на «геоэкономическое наступление», вступив в войну нового гибридного типа, в которой основное оружие — экономика и бренды, управляющие поведением потребителей. Вскоре после выхода статьи о «Русском мире» Щедровицкий-младший занял должность директора в Центре стратегических исследований Приволжского федерального округа, созданном по инициативе тогдашнего полпреда президента в регионе Сергея Кириенко, который в 1990-х тоже увлекался идеями методологов.

Александра Зиновьева, коллегу Георгия Щедровицкого по философскому кружку и автора «Зияющих высот», перестройка и последующие события тоже заставили пересмотреть свое отношение к России и Европе. Горбачевские реформы Зиновьев, живший в Мюнхене, воспринял резко отрицательно (он называл их «катастройкой»), в распаде СССР винил Запад, терпеть не мог Ельцина. В 1999-м, после бомбардировок Югославии, Зиновьев вернулся в Россию. Свое отношение к тогдашнему российскому государству он описывал так: «Я считаю, что эта система навязана искусственно. Навязана Западом и с одной только целью — довести Россию до жалкого и ничтожного состояния. При помощи ублюдочной культуры, идеологии, системы. Есть даже такая конкретная задача, как добиться сокращения населения до 50 миллионов человек».

Пока Щедровицкий-младший писал о гибридной войне, Зиновьев разрабатывал схожее по смыслу понятие «теплой войны» — она велась мирными средствами, и Запад ее безоговорочно выигрывал. Однако, по прогнозу Зиновьева, отступление Советского Союза имело свой предел: «Будучи доведен до крайности, он проявит свои потенции, которые не хотят и не способны увидеть на Западе. Я уверен в том, что и в этом отступлении советского коммунизма рано или поздно будет свой Сталинград».

В 2000-х Тимофей Сергейцев и его единомышленники совместили идеи своих учителей. В январе 2004 года Сергейцев вместе с Куликовым и Валитовым, своими коллегами по команде, работавшей на Януковича, подготовил к 75-летию Георгия Щедровицкого доклад, который вписывал методологов в историю русской философии. В докладе утверждалось, что в России было три мощных школы мысли: первая — религиозная, вторая — марксистская и третья — постмарксистская, начавшаяся с работ Щедровицкого и Зиновьева. Причем Щедровицкий со товарищи совершили революцию в логике и приблизились к Марксовому идеалу «свободного труда свободно собравшихся людей», превзойдя все достижения западной философии. Именно методологи, утверждали Сергейцев и его коллеги, должны вести страну в будущее, возродить «политическую и управленческую элиту» и стать ее «интеллектуальным ядерным реактором».

Еще через два года Сергейцев прочел в московском литературном кафе Bilingua открытую лекцию под названием «Политика и политическая деятельность». Она строилась в любимом Георгием Щедровицким жанре сократического диалога, предусматривающем живое общение с аудиторией. Линия аргументации Сергейцева была следующей. Во-первых, свободным может быть только человек, практикующий политику, основанную на философии. Во-вторых, задача философии и/или политики — овладеть миром, а это можно сделать только с помощью насилия. А в-третьих, у России есть только два пути: «Создать политику самим или пользоваться плодами внешнего насилия». Само собой подразумевалось, что источник внешнего насилия по отношению к России — коллективный Запад.

Тех, кто с ним не согласен, Сергейцев прямо называл «идиотами». В философском смысле, конечно, — в Древней Греции этим словом обозначали граждан полиса, не