Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

Десять лет спустя на сайте государственного агентства РИА «Новости» появилась статья Сергейцева «Что Россия должна сделать с Украиной». В этом тексте он изложил программу денацификации и деукраинизации Украины после ее поражения в войне с Россией. По всей видимости, задачей статьи было наполнить реальным содержанием расплывчатые описания целей «специальной военной операции», которые обозначил Владимир Путин в речи 24 февраля 2022 года.

Вот как Сергейцев представлял себе процесс деукраинизации: «Нацисты, взявшие в руки оружие, должны быть по максимуму уничтожены на поле боя. <.> Военные преступники и активные нацисты должны быть примерно и показательно наказаны. Должна быть проведена тотальная люстрация. <…> Однако, помимо верхушки, виновна и значительная часть народной массы, которая является пассивными нацистами, пособниками нацизма. Они поддерживали нацистскую власть и потакали ей. Справедливое наказание этой части населения возможно только как несение неизбежных тягот справедливой войны против нацистской системы, ведущейся по возможности бережно и осмотрительно в отношении гражданских лиц. Дальнейшая денацификация этой массы населения состоит в перевоспитании, которое достигается идеологическими репрессиями (подавлением) нацистских установок и жесткой цензурой: не только в политической сфере, но обязательно также в сфере культуры и образования».

Радикальность Сергейцева не осталась незамеченной — текст собрал больше полутора миллионов просмотров, в «Википедии» появились посвященные ему статьи на семнадцати языках, депутат Бундестага Томас Хайльман подал заявление в прокуратуру Берлина и обвинил Сергейцева в подстрекательстве к геноциду, а президент Украины Владимир Зеленский назвал текст одним из «доказательств для будущего трибунала против русских военных преступников». Третьего июня 2022 года Евросоюз внес Сергейцева в санкционный список.

Методолог

Осенью 1981 года Тимофей Сергейцев — 18-летний уроженец Челябинска и внук уральского писателя-фольклориста Сергея Черепанова, отсидевшего 18 лет в сталинских лагерях, — учился на втором курсе факультета общей и прикладной физики МФТИ, одного из самых престижных советских технических вузов. Там и произошла встреча, радикально изменившая его жизнь. Он попал на лекцию Георгия Щедровицкого — советского философа, основателя Московского методологического кружка и харизматичного оратора. Подход Щедровицкого сильно отличался от того, с чем привык иметь дело Сергейцев: Щедровицкий предлагал слушателям думать не о задачах и их правильных решениях, а о проблемах — ситуациях, где правильных решений быть не может.

С середины 1970-х годов Щедровицкий разрабатывал новую интеллектуальную практику организационно-деятельностных игр (ОДИ). По своему формату они напоминали бизнес-тренинг или деловую игру. Участники в течение нескольких дней отыгрывали разные роли и коллективно решали сложную организационную задачу: например, разрабатывали программу городского развития, придумывали способ вывести из эксплуатации энергоблок Белоярской АЭС, исследовали ассортимент товаров народного потребления для Уральского региона и так далее. Все ОДИ проводились вполне официально. «Игры заказывались, например, руководством области или министерства или заводом. Решение, разумеется, утверждалось также на парткомах. Бухгалтерия выделяла немалые средства. Нужно было оплатить приезд команды игротехников — это иногда человек 15–20. Всех разместить (часто в хороших гостиницах). Всем выплатить гонорары — причем немалые. Помнится, я привозил с одной игры до 1000 рублей — тех, еще полновесных», — вспоминал один из организаторов ОДИ Валерий Лебедев.

Впрочем, амбиции организаторов игр простирались куда дальше решения проблем советской промышленности. Щедровицкий видел в ОДИ очередной этап своей интеллектуальной программы, которую он начал разрабатывать еще в 1950-х годах в Московском логическом кружке. В этом кружке собрались недовольные выхолощенностью советской науки философы-марксисты — помимо Щедровицкого в него входили Александр Зиновьев, Мераб Мамардашвили, Борис Грушин. Вслед за своим учителем Марксом они утверждали, что реальность, в которой живет человек, — это прежде всего не материальный мир, а реальность его деятельности и мышления — и значит, самой важной наукой должна быть не физика (наука о материи), а наука о мышлении. Соответственно, философ, сумевший понять законы мышления, может реализовать знаменитую марксовскую максиму: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его».

Представления о том, как именно менять мир, у философов Московского логического кружка развивались по-разному. Щедровицкий пришел к тому, что мышление неотделимо от практической деятельности и может происходить только в коллективе, а значит, наиболее действенным методом должна стать не кабинетная работа, а игра, проводимая философом, который помогает участникам рефлексировать собственное мышление. Александр Зиновьев изобрел авторский жанр «социологического романа», в котором развивал свои идеи с помощью сюжета и персонажей. Мировую известность ему принесла написанная в середине 1970-х книга «Зияющие высоты» — в ней действие происходит в вымышленном городе Ибанске, где люди проводят время в очередях за несуществующим товаром «ширли-мырли» и пытаются построить новый общественный строй псизм (полный социзм).

К середине 1980-х пути бывших товарищей разошлись окончательно. Зиновьева после публикации «Зияющих высот» за границей уволили с работы, исключили из партии и выслали из страны — теперь он писал из эмиграции романы и трактаты об устройстве советского общества и психике советского человека (в частности, популяризировал термин «гомо советикус»). Щедровицкий остался на родине, а вокруг него сформировалось сообщество учеников. Свою науку о мышлении он назвал методологией, так что его последователи стали известны как методологи, а их неформальное объединение — как Московский методологический кружок (ММК).

В ММК Щедровицкий был непререкаемым авторитетом. Методологи неформально называли его по инициалам — ГП («Гэпэ») — и считали недостижимым идеалом интеллектуальной строгости и напряжения. На студента-физика Тимофея Сергейцева Щедровицкий произвел огромное впечатление. «ГП делал доклады, длящиеся 10–20 часов. У него могла пойти носом кровь. Но он не останавливался — просто подставлял стакан, который постепенно наполнялся до краев, — вспоминал Сергейцев характерный рассказ сына Щедровицкого. — ГП же говорил, что такие усилия трудны только в первые два-три года. А остальные пятьдесят лет — привыкаешь».

В 1986 году Сергейцев закончил МФТИ с красным дипломом, но решил не продолжать научную карьеру, а присоединиться к методологам. Это был достаточно типичный путь для членов ММК — Щедровицкий привлекал людей с математическим, физическим и техническим бэкграундом, которым было интересно разбираться со сложными системами. Еще на четвертом курсе Сергейцев принял участие в своей первой ОДИ: «Я, стоя на сцене перед битком набитым залом, страшно мучился: что же я имел в виду, заявляя доклад на тему: „Рефлексивная зашнуровка (!) нескольких деятельностей“? — писал он много лет спустя (под зашнуровкой методологи понимали осознание непрерывной связи материального пространства и ментальной картины в голове наблюдателя). — На этой же сцене ГП спокойно читал газету. После нескольких минут пытки он поднял на меня глаза и спросил, словно мы были одни: „Тимофей, вот историк и философ Тойнби пишет: „Всякий народ, не