Неразрывная цепь - Гюнтер Ф. Вендт

ещё на «Аполлоне-15». Командиру экипажа Янгу я заготовил своеобразный реквизит — руку на палке с вытянутым указательным пальцем. Джон постоянно получал подколки от других астронавтов насчёт своего роста, и я намекнул, что этот маленький прибор поможет ему дотянуться до переключателей. Учитывая, что Мэттингли был отстранён от «Аполлона-13» из-за кори Чарли Дьюка, казалось почти поэтической справедливостью, что эти двое оказались в одном экипаже. Дублирующий экипаж оставил для Чарли маленькую шутку: к его креслу скотчем была прикреплена табличка «Тифозная Мэри». Что касается Мэттингли, он терпеливо ждал своей очереди на посадку, и его неизменная мальчишеская улыбка ясно виднелась сквозь пузырьковый шлем.

Чарли Дьюк был очень общительным парнем. Вечно с улыбкой на лице, простодушный и открытый. Мы вместе с ним работали над процедурами аварийной эвакуации со стартового стола после пожара на «Аполлоне-1». Найти человека, который бы его не любил, было почти невозможно. Несколькими днями ранее у меня была возможность провести экскурсию по белой комнате для его жены и двоих детей.

Янг и Дьюк провели на лунной поверхности свыше 20 часов. Глядя, как они скачут там, словно кролики, ни один скептик не мог усомниться: эти двое наслаждались каждой минутой.

Подготовка «Аполлона-17» шла в неспешном темпе в летние месяцы. Суета в окрестностях значительно поутихла: многих работников уже уволили или перевели. Дорога на работу была быстрой, шоссе — пустыми. Какой контраст с моими первыми днями в программе «Меркурий». Теперь повсюду были магазины для туристов и рестораны. Дороги — четырёхполосные, в машинах — кондиционеры. Но толпы исчезли.

В день моего рождения, 28 августа, мы выкатили «Аполлон-17» по гусеничной дорожке на стартовый стол. Как обычно, я наблюдал за процессом с высоты 97 метров (320 футов). Настоящим сюрпризом стало появление у лифта Сернана, Эванса и Шмитта — они присоединились ко мне на часть пути. Настроение у всех было прекрасное: смеялись, шутили. Все понимали, что это последний полёт на Луну, однако волнение было ничуть не меньше, чем если бы это был первый.

Последние месяцы превратились в недели, а недели — в дни. В середине ноября экипаж ушёл в карантин, и мы снова погрузились в напряжённый ритм предстартового отсчёта. Именно тогда у меня появился лёгкий насморк. Чёрт! Признаки простуды! Я доложил об этом лётным врачам Космического центра Кеннеди, они провели тщательный осмотр. Всё в порядке, сказали мне. Я могу оставаться на работе, но обязан держаться не ближе девяти метров (30 футов) от членов экипажа.

Несколькими днями позже мы все находились на конструкции во время крупного испытания, когда мне позвонили. На проводе был доктор Сэм Грум. Он представился как лётный врач из Хьюстона.

— Мне сообщили, что у вас простуда, — сказал он.

— Да, возможно, лёгкая.

Резким тоном он произнёс: — Требую, чтобы вы немедленно покинули стол. Уйдите из белой комнаты. Сейчас же!

— Сэр, — ответил я, — приказы я получаю только от своего руководителя испытаний. Такова моя цепочка командования.

Он начал злиться. — Я лётный врач. Мне незачем идти по этому маршруту.

— Доктор Грум, вам придётся адресовать этот запрос руководителю испытаний.

Тут он уже по-настоящему рассердился. — Чёрт возьми, вы подрядчик, а я должностное лицо НАСА. Вы будете делать то, что я говорю.

Я вышел из себя, послал его подальше и шандарахнул трубкой. Тут я заметил, что Джин стоит в раздевалке с телефоном в руке. Он помахал мне и крикнул: — Купился! — Снова меня провели.

Разумеется, этот розыгрыш требовал ответа, и случай представился пару недель спустя. Экипаж устроил прощальную вечеринку для первичных контактов в пляжном домике. Домик был отремонтирован, с красивым видом на океан. Как и все окрестные дома, он был окружён чистым белым песком. Мы ели, пили и обменивались историями и шутками. Незадолго до 8 часов вечера Джину напомнили, что его ждёт пресс-конференция в здании O&C. Он прыгнул в свой кабриолет Chevy и попытался тронуться с места. Только вот никуда он не поехал. Двигатель ревел, шины крутились, но машина стояла. Очевидно, он застрял в песке. Все вышли на улицу и хохотали над ним.

— Ну что за люди! — кричал он. — Вы можете отправить меня на Луну, но не можете доставить меня на пресс-конференцию?

Всевозможные советчики принялись давать ему указания, как вытащить застрявшую машину из песка. Вперёд, назад. Гено раскачивал автомобиль в разные стороны в сердцах, но машина не двигалась. С каждой прошедшей минутой он злился всё больше. Наконец кто-то решил ему помочь.

— Почему бы тебе не снять её с подставки?

Пока все были внутри и наслаждались вечеринкой, я тихонько выскользнул к машине с домкратом и поддел одну из задних осей на брусок 10×10 см (4×4 дюйма). Шина лишь едва касалась песка.

Старт «Аполлона-17» стал самым впечатляющим запуском за всю программу. Это был единственный ночной старт, и толпы снова заполнили все окрестности. Несколько задержек грозили срывом, но вскоре после полуночи «Сатурн-5» вонзился в ночное небо. Когда аппарат миновал башню, пламя казалось куда более ярким, чем всё, что мне приходилось видеть прежде. К тому моменту, когда ракета поднялась на 10 градусов над горизонтом, всё небо охватило странное зеленовато-жёлтое свечение. Казалось, наступил день на другой планете. Свет был настолько ярким, что люди за 48 километров (30 миль) сообщали: при нём можно читать газету. В последний раз меня поглотил оглушительный грохот, в последний раз я почувствовал, как земля дрожит под ногами. И в последний раз трое американцев отправились с Земли в путешествие на Луну.

Публика, сколь бы равнодушной она ни стала, не осознала окончательности «Аполлона-17». Аппаратуры «Сатурн» — «Аполлон» оставалось ровно на программу «Скайлэб» и совместный орбитальный полёт с советскими. После этого «Аполлон» не должен был летать никогда. Нигде. Мне было интересно: доживут ли мои собственные дети до того, чтобы снова увидеть людей на лунной поверхности? Джин Сернан публично заявил после возвращения «Аполлона-17», что это, вероятно, последний раз, когда человек ступит на Луну в XX веке. С сожалением должен признать: он оказался прав.

Глава 12 — Конец «Аполлона»...

К весне 1973 года мы попрощались с людьми из Grumman, и НАСА готовилось к запуску последней ракеты «Сатурн-5». Хотя «Аполлон-17» ознаменовал конец лунной серии, впереди нас ещё ждала программа «Скайлэб», а сразу за ней — орбитальная стыковка с советским кораблём «Союз». В январе скончался Линдон Джонсон, и вскоре после этого Пилотируемый космический центр в