Беспощадный целитель. Том 5 - Константин Александрович Зайцев

И в этот момент Алиса замерла.

Она замерла так, как замирают зрящие. У зрящих замирание начинается изнутри — сначала падает голос, потом руки, потом глаза. Алиса смотрела не на дверь. Алиса смотрела сквозь дверь.

— Подруга.

— Идёт, — сказала она очень тихо.

— Кто?

— Он словно горный водопад, сильный и безжалостный.

Мы все смотрели на дверь.

Через две секунды снаружи раздался шум. Не такой, как когда дерутся, и не такой, как когда подъезжает мотоцикл. Глуше. Как будто кого-то ведут, и этот кто-то идёт неровно.

Клык поднял голову от стойки. Он сидел спиной к двери, я видел только его затылок, но я видел, как у него напряглась шея.

Он повернулся.

И поднял ладонь — не вверх, в сторону, ребром. Знак, который я уже раз видел у него в фургоне. «Тихо. Мне нужно слышать.»

Музыка резко стихла, кто-то выдернул шнур. Молот замолчал на полуслове. Бойцы повернулись к двери. Все.

Дверь открылась.

Первым в зал вошёл молодой Волк. Тот самый щенок, который в прошлый раз клеился к Эйре и был сбит Молотом. Тогда я его особо не разглядывал. Сейчас разглядел: высокий, плечистый, с короткой светлой щетиной, татуировка волчьей лапы на шее. Лет двадцать пять.

Он шёл на цыпочках.

Шёл он на цыпочках, потому что у его горла, прижатый к коже снизу так, что даже глотательное движение могло закончиться плохо, был нож. Тонкий, широкий и длинный нож. Явно рабочий из стали разлома, её я узна́ю откуда угодно. А у его паха, прижатый снизу так же аккуратно, был второй нож. Точно такой же.

Оба ножа держал один человек.

Этот человек шёл сразу за Волком ровным, неспешным шагом. Невысокий. Сухой. В тёмном пальто без петлиц, без пуговиц видных, без украшений. Седые волосы, коротко стриженные. Ровный пробор. Спокойное лицо с острыми скулами. Серые, раскосые и чуть прищуренные, как у человека, который привык смотреть на воду долго.

За его правым плечом шёл Тесак. Сейчас он двигался ровно за плечом своего хозяина, спокойный, без оружия в руках, но я заметил в первую же секунду, как его глаза прошли по залу, как у разведчика, считающего огневые точки. Один — два — три — четыре — окна — задняя дверь — стойка с бутылками — ножи у поваров на кухне. Его рука скользнула на тесак, закреплённый на бедре. Он был готов поддержать своего хозяина против кучи волков, стоит тому лишь отдать приказ.

Эйра рядом со мной положила свой стакан на стойку. Положила очень аккуратно. Я услышал, как она выдохнула — коротко, через нос.

— Что ты тут делаешь? — сказала она шёпотом, в стакан, не мне.

Невысокий человек дошёл до середины зала. Остановился. Посмотрел вниз, на Волка, которого вёл за свои ножи. Молодой Волк дышал так осторожно, что было видно: он считает каждый вдох.

Старик легко согнул правое колено и пнул Волка в крестец.

Не сильно. Точно. Туда, куда нужно.

Волк, у которого только что были два ножа в двух местах, где их не должно быть, освободившись от лезвий, не успел сообразить, что свободен. Пинок отправил его вперёд по полу. Он скользнул на животе метра три по доскам, ударился плечом в ножку стола и наконец остановился. Из угла рта пошла тонкая струйка слюны — он, видимо, прикусил язык, когда падал.

Старик аккуратно убрал оба ножа в ножны на левом бедре. По одному в каждый. Движение было сделано так, что я понял: ножи там лежат всегда. Не на показ. По привычке.

Он поднял глаза на Клыка. Лицо у него стало чуточку мягче. Уголки губ дрогнули в коротком намёке на улыбку.

— Здравствуй, Джозеф, — сказал он.

Глава 21

— Здравствуй, Джозеф. Как твоё плечо? — Старик одним движением убрал оба ножа в парные ножны на левом бедре.

— Рад видеть тебя, Цао. — Напряжение в голосе Клыка говорило о том, что не настолько он и рад видеть деда Эйры. — Плечо ноет на погоду. Наверное, старость. А как твоя нога? — Ответом ему была широкая улыбка.

— Тоже ноет на погоду. Смотрю, у тебя тут вечеринка. Я не помешал?

— Я всегда рад старому знакомому, но можно было просто сказать, что ты ко мне. Незачем было пугать парня.

— А я и сказал, вот только мальчик не захотел услышать. Пришлось войти самим. Но ты же не против?

— Как я и сказал, я всегда рад старому знакомому. Выпьешь?

— Я бы с радостью, но доктор запретил мне алкоголь. Наверное, старость.

— К сожалению, мы не молодеем. У тебя вопрос ко мне или моим людям?

— Что ты, Джозеф. Никаких вопросов. Ты же знаешь, я уже давно отошёл от дел, но добрые люди сказали мне, что моя внучка у тебя в Логове, а я её очень люблю и беспокоюсь за неё. Сам понимаешь, старческая привязанность. — Улыбкой этого Чена можно было резать глотки. — Мало ли, вдруг кто-то из твоих грубиянов обидит мою девочку, и нам с тобой придётся поссориться.

— Она пришла в мой дом как друг моего друга, и тут она под моей защитой. — Клык чуть наклонил голову к плечу, словно волк, изучающий добычу.

— Рад это слышать.

В зале стояла звенящая тишина, которая прерывалась лишь разговором двух людей. Я с интересом рассматривал деда Эйры и пришёл к выводу, что он очень опасен. Опаснее тех людей, которых я раньше видел, и если Клык ушёл всего лишь с раной в плече от этого монстра, то Джозеф Тэйлор не зря служил капитаном морской пехоты империи. Старик явно не боялся толпы байкеров; глядя на него, создавалось ощущение, что он готов шагнуть вперёд и начать резню — нужен был лишь повод. В моём мире только такие люди и могли управлять теневыми кланами. Готовые в любой момент пустить кровь.

Эйра отделилась от стойки тонким, выверенным движением и шагнула на свободное место зала. Сделала два шага и опустилась в низкий поклон со сложенными у груди руками. Идеально ровная спина и полный контроль над эмоциями.

— Дедушка, — сказала Эйра ровно. — Это был мой выбор, я здесь по своей воле.

Цао стоял в центре зала, ровно там, где остановился, не двинулся ни на дюйм с того момента, как пнул молодого Волка. На лице у него ничего не изменилось.

Несколько секунд он смотрел на внучку, как смотрят на сложный иероглиф, в котором сразу не разобрать ключ. Потом коротко кивнул.

— Я знаю, девочка. Я долго смотрел