Инквизитор. Охотник на попаданцев 2 - Миф Базаров

Никакого форта, забора и тем более гарнизона.

Кругом лишь степь.

Хотя нет, в двадцати метрах на гребне холма — низкое каменное укрытие, больше походившее на деревенский погреб. Дубовая дверь с засовом снаружи, над дверью надпись: «На засов изнутри».

— Местные, — сказал Захар, не дожидаясь вопроса. — Кто к закату не успел до портала, забиваются сюда. Молятся. Шанс выжить ночью есть, но очень маленький.

— Твари?

— Ночные блохи. Сжирают всё, где только кровь есть.

— А гарнизонные маги?

— Не держат. Мир-то на отшибе, тут кроме редких трав, которые нигде больше не растут, считай, и нет ничего.

С тракта, с северо-запада, послышался стук одноцилиндрового двигателя. Вскоре мы увидели мотороллер. Старый, краска облезла, сзади корзина, набитая сухой травой до краёв. На седле мужичок лет пятидесяти, в выгоревшей рубахе и в запачканной панаме с зелёными пятнами.

Подкатил, заглушил. Посмотрел вокруг, утирая лоб.

— Эх, опоздал!

— На дневной? — я вылез из машины.

— На дневной. Сам и виноват. Прокладка под крышкой потекла, замотал тряпкой, до обеда и не дотащился. К вечернему-то подскочу, оно нормально, только обидно. Травы свежие в корзине, надо поскорее их в спирте вымочить, а я тут торчу.

Он только теперь как следует посмотрел на меня. Увидел серебряную эмблему на куртке, коричневый плащ вышедшей Марии.

— А вы туда али сюда? — мужик мотнул головой в сторону степи, а потом к порталу.

— Туда.

— Ну, дай вам сил.

— Видел, как грузовики позавчера въезжали утром? Четыре машины.

Мужичок прищурился. Поскрёб затылок.

— Видел, как же. Я как раз позавчера утренним заходил. У портала четыре машины и стояли, под тентом. Подумал ещё: куда же столько везут народу в кузовах, никак сборы артель учудила?

— А портальный дежурный, кто был с той стороны?

— Не наш, должен был Рыжов дежурить, я его знаю с прошлой осени. А там был другой, помоложе. С татуировочкой вот тут, — мужчина ударил себя по запястью, — змея какая-то с присосками. Меня даже расписаться не пустил. Иди, говорит, не мешай. Я что — пошёл.

Переглянулся с Марией. Она кивнула. Уже прощупывала мысли мужика.

— А куда грузовики поехали отсюда?

— По южному. Наши на юг не ездят. Степь там лет тридцать назад была, теперь больше на пустыню смахивает.

— Спасибо.

— Да не за что, ваше благородие.

Мужик достал из-под седла мотороллера фляжку, хлебнул и тут же утёрся, ритмично дёрнув головой.

— А у вас хлебушка не найдётся?

В траве рядом с пикапом мелькнуло короткое смазанное движение. Мария расстегнула сумку, достала оттуда галету и протянула мужику. Из травы — что-то серое, в две ладони, с большими задними лапами и тонким хвостом с кисточкой. Появилось у её ноги, подпрыгнуло, схватив кусок сухаря, и в следующую секунду оказалось у камня в десяти метрах.

Черкасова застыла.

— А это что?

Мужичок покосился на вора:

— Тушканчик. Мелочь наша. Сумку с провизией не оставляйте здесь, увидит и обязательно утянет.

Мария достала ещё одну галету, присела на четвереньки и протянула в сторону зверя. Секунда — и новый зверёк уже обнюхивал угощение.

— Какие они милые!

— Барышня, вы только это… рукой не трогайте. Они хоть и милые, а заразу разносят. Степная лихорадка, пустынная. Если повезёт и в первый час не умрёте, то будете потом три дня в горячке валяться.

Я посмотрел на тушканчика. Тот уже принял сухарь от девушки и через секунду сидел рядом с приятелем у камней, грызя угощение. Заметил, как у зверька подсветился источник.

— Земля и воздух, — первой сказала Мария.

Двойной отклик, мелкий, но чёткий.

В траве за одним из зверьков прошёл шорох. Степная змея скользнула к камню, бросила голову вперёд, но отскочила, как от стекла. Воздух вокруг зверька на секунду замерцал. Змея отступила ко второму, но и там её атака оказалась тщетна.

Тушканчик дожевал, посмотрел на нас маленькими чёрными глазками и тут же исчез.

Хорош зверёк. Магия земли — чтобы уходить под грунт от ночных блох. Магия воздуха — защитный купол вокруг себя. Будь побольше — стоил бы серьёзных денег. Странно, что зоомагазины ещё не завалены ими.

Мария протянула мужику запечатанную пачку галет, тот благодарно кивнул и засунул за пазуху.

— Спасибо, а то оставили меня эти деспоты без завтрака и обеда.

— А по тварям тут что ещё?

— Парусники, — мужик показал большим пальцем в небо. — Тля к ночи.

Я задрал голову. Птица. Размах метра два с половиной, парит на восходящих потоках. Тёмное узкое тело, длинные крылья, как у альбатроса, хвост раздвоен. Зависла, сложилась и упала камнем. Скрылась в траве.

— Степной парусник, — сказал мужичок. — На людей не нападает. Прыгунов ловит — кузнечики у нас такие, с кулак.

— А тля? — поинтересовалась Маша.

— Ночная. С муравья крупного, чёрная. После заката их тучи. Сжирает за ночь всё живое, оставляя только кости. Везде пролезет, даже через небольшую щель в машине, под дверь. Так что лучше уж ночь в «Орске» провести, чем тут.

— Поняла, спасибо, — кивнула Черкасова и полезла назад в машину.

— До вечернего открытия врат у меня ещё часа четыре. Поеду до родника, помоюсь. А вам, господа инквизиторы, удачи. Только осторожно. Ночью в этом мире выжить практически невозможно.

— А как же это? — я указал на подземное укрытие.

— Не знаю ни одного, кто бы рассказал, что в нём переночевал.

Я кивнул мужику и уселся на пассажирское. Захар завёл мотор и свернул на южную дорогу.

Степь по обе стороны рыжая, с куртинами серебристой полыни. Ветер волнами гнал траву. Жара спадала, солнце потихоньку пошло вниз.

По дороге я насчитал четырёх тушканчиков. Каждый при приближении пикапа на секунду застывал, и нет его.

Проехали около пятидесяти километров, перед тем как на дороге попалась первая развилка.

На обочине потрёпанный мотоцикл с коляской. Старый, армейский, коляска вся обвешана мешками с травой. Рядом на корточках пожилой сборщик. Седой, лицо, обветренное до коричневого. В руках пучок сухой травы — натирает им бок коляски, ругаясь сквозь зубы.

— Тормози, — сказал я.

Захар уже сбрасывал.

Подъехали, встали метрах в трёх от мотоцикла. Я вышел.

— Ты чего ругаешься?

Сборщик поднял голову.

— Так я, вроде, вслух и не говорил.

— Говорил. Что случилось-то?

— Так, — мужчина развёл руками в стороны, — гад какой-то всё тут испачкал.

Я подошёл ближе.

— Глядите, — он показал на правое крыло коляски и нижний обвод. — Дня три назад ездил тут, всё чисто было. Сейчас — сами видите. То ли масло, то ли смола, не пойму. Прилипло намертво, травой не оттереть. Полчаса бьюсь и стою на дороге, как дурак.

Я наклонился. Чёрное,