Инквизитор. Охотник на попаданцев 2 - Миф Базаров

Сначала над стеной появились ладони, потом она осела, не поддерживаемая больше магией.

Неужели мне наконец удастся нормально допросить хоть одного сектанта?

Я уже был в предвкушении, быстро сокращая дистанцию между нами.

Мужик стоял с расстёгнутой курткой, на шее незаряженный амулет. На запястье левой руки виден фрагмент татуировки.

— Кто ты такой? И как давно работаешь на секту?

И буквально сразу же от татуировки на запястье побежала чёрная волна: вверх по руке, под рубаху, к шее.

Опять!

Потянулся магией жизни к нему, но тщетно. Мужчина уже был мёртв, хотя ещё стоял на ногах.

Сектант выбрал смерть, а спектакль о сдаче был всего лишь возможностью выиграть время. Значит, всё же есть какая-то возможность допросить их.

Ещё раз прошёлся магией по периметру: кроме мелкой живности никого. Перезарядил револьвер и дробовик. Посмотрел на Марию, она тоже перезаряжалась. Захар же проделал уже половину дороги от укрытия до острова.

И вот тут меня осенило!

В училище Гатчины дают стандартную подготовку. Кроме теории, отдельное внимание уделяется физической подготовке, стрельбе, тактике работы в паре. Это всё вкупе даёт хорошего исполнителя. Но не такого, который через дождь находит чужого мага в маскировке за две секунды, выбивает у него купол с одного антимагического и не торопится с дополнительным выстрелом, потому что видит, что ещё одна пуля не нужна.

Этого можно добиться либо годами практики, либо если кто-то лично обучил. Не «у инструктора в группе». Лично.

Слышал, что раньше у Софьи Михайловны были такие индивидуальные ученики. Почти всё высшее руководство ордена состоит из них. Тот же Филипенко. Она жёстко тренировала их, а потом отправляла на стажировку в действующую армию на устранение прорывов, чтобы быстрее получили нужные навыки.

Возможно, Мария новая ученица великой княжны?

Софья Михайловна знает, что я постоянно влезаю в передряги, где источник падает до нуля. Рядом с боевым магом моего типа любой стажёр прокачивается быстрее, чем у остальных инквизиторов. Под предлогом «закрепить за тобой напарницу» она отдала свою стажёрку мне. Я должен стать её тренажёром, а она — моей страховкой в трудную минуту.

Хитро.

Коротко ругнулся внутри, без злости.

Нет, не может этого быть… Я отмахнулся и отправился на обход острова. Нужно найти следы Петра и подсказки, где проводится обряд.

Земля на острове пружинила под ногами от обилия мха.

Костёр ещё горел, котелок лежал на боку у тела почерневшего мага. Варево с рыбой и какой-то тёмной травой впиталось в мох.

Я обошёл остров по кругу, проверил фоны — никого. Мария рядом, револьвер в руке, но ствол вниз. Захар тоже оглядывался, закинув лом на плечо, словно палку.

Остров был метров шестьдесят в поперечнике. А вот и машины.

Один грузовик слегка побит. Лобовое в паутине трещин, бампер сорван, передок вдавлен внутрь. Видно, въехал в дерево сразу как переместился сюда.

Четвёртый грузовик был не на острове, рядом. По самые двери он провалился в болото, но, что примечательно, не утонул. Значит, маги земли сработали, закрепили его в надводном положении, а вытащить полностью не хватило времени.

Ещё дальше заросшие осокой ржавые рамы. Это место использовали не первый год. И не каждый раз выходили чисто.

Я заглянул в кузов первого грузовика. Откинул задний борт. Внутри — ящики, мешки, канистры. По всей видимости, в нём везли арсенал и провиант.

Поддел крышку одного из деревянных ящиков рунным ножом. Внутри — стеклянные литровые сосуды в обмотке из ваты, в каждом мутно-серая жидкость, в которой что-то плавало.

Закрыл крышку. Мысленно пометил: уничтожить на обратном пути.

Второй грузовик.

В кузове шесть клеток из тонкого прутка в человеческий рост. Пусто. На дне у каждой сено, обрывки тряпок. Запах — людской, не очень приятный. Здесь везли узников.

Захар стоял у борта, смотрел внутрь, лом упирал в землю. Молчал.

Третий грузовик.

Откинул борт.

В кузове было другое. Матрас, одеяло свёрнуто в изголовье, у борта — складной столик. На столике фляга с водой, узелок с хлебом, банка варенья, на крышке от руки — «черносмородиновое».

Поднял подушку, матрас. Сумка, в ней большая тетрадь в коричневой кожаной обложке.

Я взял, открыл.

У Захара в момент, когда я взял в руки сумку, глаза расширились, словно блюдца. Он тут же полез ко мне в кузов.

Почерк аккуратный, с лёгким наклоном вправо. Карандаш. Записи по дням.

«Папа на работе, его нет дома. Мне сказали, что он просил меня съездить с этими людьми. Они говорят, что я должна помочь, и тогда папу не тронут. И маму. И Рому, и Олю. Я согласилась».

Захар стоял слева от меня. Лицо каменное, лишь жилка на скуле дёрнулась один раз и затихла.

«Меня везут. Один из них — старый Пётр. Он добрый. Шутит с водителями. Иногда подменяет одного из них, когда у того опять крутит живот».

Пётр. Мой наставник.

«Большой человек, которого все боятся, ехал сегодня в кузове со мной. Говорил, что я особенная, что без меня их планы не сработают. Я не понимаю, чем я особенная».

Я перелистнул несколько страниц.

«Сегодня мне приснился папа. Я плакала во сне. Пётр из своей машины заметил, что я весь день сижу у заднего борта, смотрю на дорогу. На стоянке он спросил, что не так, почему я не ем. Я рассказала. Он кивнул и ушёл. Через час принёс мне яблоко. Сказал, папа хотел бы, чтобы я ела».

Последняя запись.

«Сегодня мы приехали в какое-то мокрое место, тут жутко воняет тиной. У меня весь день болит голова. Большой человек со мной говорил долго. Сказал, что завтра ночью будет торжество. Что я буду готова к большой работе. Я не понимаю».

На этом записи кончались. Я повернулся к Захару.

— У твоей дочери уже была инициация?

Снежный кивнул.

— И что у неё открывалось? Магия земли?

Захар прикусил губу, потом посмотрел прямо на меня.

— На инициации у неё ничего не открылось, — сказал он, держась за борт кузова, как за поручень трамвая. — Мы с женой уже подумали всё, пустая. Но через месяц…

Мужчина замолчал, глядя через меня.

— А через месяц?

— Через месяц я ей макр дал. Обычно если источник есть, то ладонь от кристалла греется. Поворачиваюсь, а у неё стекляшка. Пустая. За секунду. Дал второй. Тоже. Тогда принёс старый амулет жены, два года не заряжали. Дочь ладонь положила — и через мгновение он засветился.

Я переглянулся с Машей, та внимательно слушала.

— Без макров, — добавил