Полное погружение, вторая книга - Сергей Александрович Васильев

менее шанс есть. Третий вариант — похищение из-за наследства. Девочка может быть единственной законной наследницей состояния, поместья, драгоценностей, архивов или прав на имущество, которое в военное время кто-то стремится прибрать к рукам. В таком случае за похищением могут стоять родственники, управляющий имением, банковский посредник или даже новый поверенный, получивший право на распоряжение имуществом и пытающийся убрать наследницу до оформления документов.

— Ничего не знаю про её наследство

— Она тоже может ничего про него не знать. Так бывает.

— Это всё?

— Нет, — Северский пригубил вино, — Четвёртый вариант — похищение как прикрытие для спасения. На первый взгляд её крадут злодеи, но на деле девочку тайно увозят союзники княгини, чтобы спасти от ареста, насильственного брака или политической расправы. Внешне это выглядит как преступление, но по сути является отчаянной мерой защиты.

— Это ещё менее вероятно, чем предыдущие.

— Тогда пятый вариант — похищение иностранной разведкой. Дочь опальной княгини может оказаться случайной свидетельницей или носительницей сведений, о которых сама не подозревает: писем, фамилий, маршрутов. Её могут похитить не из жестокости, а как наживку, рассчитывая, что мать или её окружение придут на контакт и приведут к нужному человеку.

— Слишком сложно. Проще надавить на саму княгиню. Лисси говорила, что она находится в своём поместье в какой-то глуши.

— Может быть, — пожал плечами поручик, — А может быть они уже пробовали — не получилось, а тут им прямо с неба падает такой подарок… Ну хорошо, шестой вариант — похищение фанатиком. Это может быть человек, одержимый идеей очистить общество от «старого мира», а княгиню считает символом гниения и привилегий. Дочь он похищает, чтобы публично унизить мать и тем самым разрушить её остатки репутации. Такой антагонист особенно опасен тем, что действует не ради выгоды, а ради идеи.

— Как сюжет для бульварного романа — годится, но как реальный мотив — ни в одну дверь не пролезает, — фыркнул Дэн.

— Тогда последний — седьмой вариант — похищение по ошибке. Кому-то нужна не дочь княгини, а другая девушка, но из-за подмены, схожести внешности или намеренной дезинформации похищают именно её.

— Чем дальше, тем фантастичнее, — пробормотал Мирский, решив тоже промочить горло.

— Ну прости, Дэн, чем богаты, — развёл руками Жорж, — будут ещё мысли — скажу. А пока я иссяк.

— И в полицию не обратишься, — вздохнул Дэн

— В полицию нельзя, — подтвердил поручик, — ей только хуже сделаем, ведь сбежать из-под надзора — уже преступление…

— Но если ничего не придумаем — придётся…

— Ваше благородие! — на веранду вошёл денщик Северского, — господина Мичмана спрашивает какой-то яличник. Пускать?

— Яличник? — удивился поручик, — зачем нам тут яличник? Нам яличник не нужен.

— Нужен, — встрепенулся Мирский, — это Ахиллес. Если её увезли морем, то тогда он точно что-нибудь узнает.

— Откуда может что-то знать обычный лодочник?

— О, Жорж, ты недооцениваешь уличную разведку, — подмигнул лётчику Мирский, снимавшийся в детективном сериале, где поставщиками ценной оперативной информации были таксисты, БОМЖи и проститутки.

Северский кивнул денщику, и вскоре на веранду поднялся Ахиллес — как всегда собранный, опрятный, кряжистый, с обветренным лицом и цепким взглядом человека, прожившего полжизни на воде. Он снял поношенную фуражку, перекрестился на икону и, не дожидаясь лишних расспросов, перешел к делу.

— Здравия желаю, ваше благородие. Обошел я своих ребят, — голос старика звучал глухо, но уверенно. — Яличники наши — народ такой: мимо них и щепка не проплывет, чтоб не заметили. Особенно те, кто раньше на флоте лямку тянул. В общем, когда транспорт с ранеными в порту разгружали, суета была великая. Но мои приметили: с внешнего борта, куда глаз начальства при швартовке редко заглядывает, причалил паровой катер. С него на судно никто не сходил, зато обратно тюки какие-то передавали, да бережно так, ровно хрусталь.

Мирский подался вперед, сжимая край стола.

— И что за катер? Куда пошел?

— Катер тот за местным отделением Земгора числится, — Ахиллес пригладил седые усы. — Нашли его позже на Черной речке, у монастырских земель под Инкерманом. Там пристань малая, заброшенная почти. Ребята мои тамошних работников потрясли, те и раскололись: мол, была девица, без памяти, молодая, красивая, её на полустанке в вагон перегрузили и в сторону Бахчисарая повезли.

Мирский резко встал, в глазах его зажегся решительный огонь. Сейчас он, как никогда понимал, что время — субстанция уходящая.

— Надо ехать! Прямо сейчас!. Жорж, ты же понимаешь, что я не могу её там оставить.

Северский тоже поднялся, но лицо его выражало глубокое сожаление. Он порывисто схватил Мирского за плечо.

— Милостивый боже, Дэн… Я бы с тобой хоть на край света! Но ты же знаешь: Стаховский в лазарете, я за старшего в отряде. Завтра высокая комиссия прибывает — будут косточки перемывать за тот потерянный в море аппарат. Уйду сейчас — под трибунал пойду, и весь отряд подставлю.

— Понимаю, — коротко кивнул Мирский, — служба есть служба.

Он повернулся к старику-лодочнику, надеясь на поддержку.

Ахиллес долго смотрел на свои натруженные руки, словно ведя безмолвный спор с собственной совестью и прикидывая свои силы. Тишина на веранде стала почти осязаемой, прерываемой лишь далеким рокотом прибоя.

Яличник тяжело вздохнул, принимая нелёгкое для себя решение. Он медленно выпрямил спину, и в его осанке проступила былая военно-морская выправка, скрытая под годами простого быта лодочника.

— Эх, барин, — прохрипел он, и голос его окреп. — Не по совести это — оставить человека одного в такой беде — всё равно что весло в бурю бросить. Ноги мои, конечно, уже не те — болят, чтоб им пусто было, но зато руки вполне сдюжат, да и голова соображает.

Он решительно хлопнул себя ладонями по коленям, поднялся, глядя прямо в глаза Мирскому.

— Побуду твоим денщиком, крестник, — сказал он решительно, — коли не возражаешь.

Мирский, глядя в глаза старику, благодарно кивнул, не видя, как при слове «крестник» у Северского поползли вверх брови.

— Тогда собирайтесь и я вас подброшу до Инкермана, — произнёс поручик, тушуясь от того, что хочет, но не может сорваться вместе с Мирским, — авто, которое, кстати, починила наша амазонка, работает, как часы.

— Сначала в Апполоновку, — криво улыбнулся Даниил, — с пустыми руками ехать в гости — плохая примета.

— Да и отдохнуть надо хучь