Полное погружение, вторая книга - Сергей Александрович Васильев

— И то правда, — согласился Северский, — на ночь глядя отправляться всё равно смысла нет, а завтра с утра — приеду, довезу… И вот что мичман, прислушайся к старшему по званию — твоё дело — только разведка. Узнай, где она, что с ней и сразу телеграфируй — всё остальное — дело более опытных охотников.

— Уи, мон женераль, — шутливо козырнул Мирский на манер гусар времён Наполеона, чем сразу снял возникшее напряжение

— Ну, тогда с Богом!…

* * *

Историческая справка:

В Земгоре не было званий, «полковник земгора» — это произвол автора или кличка отрицательного героя.

Созданный в разгар Первой мировой войны, Земгор (Главный комитет Всероссийских земского и городского союзов) должен был стать символом консолидации общества и государства. Однако вместо эффективной помощи армии он стал для современников олицетворением коррупции, бездарности и политических интриг.

Сама структура Земгора была идеальной почвой для злоупотреблений. Он представлял собой гибрид общественной организации и крупного подрядчика, получавшего огромные средства из казны, но при этом остававшегося неподконтрольным государству. Это создавало атмосферу вседозволенности и безответственности.

Свидетельства современников: В обществе сложился образ «земгусара» — полувоенного щеголя, который скорее занимался бумажной волокитой, чем реальными делами. «Весьма презрительно называла чиновников из Земгора „земгусарами“ военная и интеллигенция, видя их безалаберность и стремление нажиться на войне»

В сентябре 1916 года по инициативе председателя Совета министров Б. В. Штюрмера проправительственная печать (газета «Русское слово» и др.) обнародовала информацию о том, что Земгор и военно-промышленные комитеты существовали исключительно за счёт государственной казны. К 1 ноября 1916 года Земгор совместно с Всероссийским земским союзом получили из казны 464 млн рублей, а собрали общественных денег всего 9 млн рублей.

К 1 февраля 1917 года Земгор получил от военного министерства заказы на 242 млн рублей, но выполнил их лишь на 80 млн рублей. 67% выделенных средств пропало бесследно,

По сообщениям полицейских сводок, во время войны наступил бум продаж жемчуга, бриллиантов, мехов, шёлка, несмотря на резкий рост цен. При этом две трети счетов выписывалось на имя инженеров и поставщиков припасов в действующую армию, львиная доля поставок в которую шла через Земгор.

Бывший земгоровец князь С. Е. Трубецкой в мемуарах писал: «Бесконтрольное швыряние денег и покупки не считаясь ни с какими ценами создавали большие искушения для иных слабых душ. С другой стороны, подрядчики, чуя возможность огромной наживы, искушали взятками некоторых работников закупочного аппарата»

Работа в Земгоре превратилась в возможность «откосить» от призыва. Многие представители «золотой молодёжи» и дельцы, строящие политическую карьеру, ездили по тылам с патриотическими речами, а после представляли себя «ветеранами».

Летом 1916 года правая печать (газета «Русское слово» и др.), поддерживавшая правительство, развернула против либерально настроенных лидеров Земгора мощную политическую кампанию. Земгор обвинялся не только в растрате средств, но и в финансовой поддержке революционных организаций, произвольном освобождении разных лиц от военной службы.

Многие правые современники прямо связывали погрязший в коррупции Земгор с масонским заговором, целью которого было свержение монархии. По их мнению, это была не просто организация по снабжению, а законспирированная структура для подрыва государственной власти.

Таким образом, деятельность Земгора стала символом масштабной коррупции и неэффективности в системе военного снабжения, что усилило общественное недовольство и способствовало росту революционных настроений.

Конкретная афера с клеймом на таре детально описана в книге История русского народа в XX веке (Том 1, 2) Страница 105, Платонов Олег Анатольевич.

* * *

Самое начало ХХ века. 1901 год. Ещё стоят империи, но уже клокочет внутри них пламя, способное испепелить привычный мир и перекроить карту мира. Все самые грандиозные ошибки и самые великие победы закладывались именно в это время.

А что бы произошло с Россией, если бы в это время вместо Николая Второго во главе государства стоял Сталин? «Император из стали» книга 2 — https://author.today/work/85188

Глава 23

Let’s start this adventure (Приключение начинается)

Северский приехал в Апполоновку на заре, когда над водой ещё лежал тугой, свинцовый туман, а редкие огни в окнах рабочей слободки казались упавшими с неба последними звёздами догорающей ночи.

Автомобиль стоял у ворот домика Ахиллеса, густо покрытый дорожной пылью, и смотрелся на фоне рабочей улочки так же чужеродно, как космический корабль посреди деревни, между покосившимися сараями и низкими, закопчёнными избами. Его гладкие, надменные линии, ещё не успевшие запотеть от утренней росы, смотрелись, как холодный металлический упрёк всему окружающему простецкому быту: кривым заборам, облупленным калиткам, проржавевшим ведрам у крыльца, заспанным окнам, в которых кое-где теплился огонёк. Он стоял, как гость из иного мира — чистого, далёкого, недоступного обитателям этого уголка Севастополя, где земля и надежды на лучшую долю были давно вытоптаны сапогами и опорками до каменной твёрдости, а воздух был пропитан угольной гарью, прибрежной сыростью и хронической человеческой усталостью.

В этом месте, где жизнь текла медленно, по-земному тяжело, автомобиль являлся воплощением вызывающей барской роскоши. Его блестящие стёкла и горящие фары выглядели неуместно среди серых стен, закопченных керосиновых фонарей и почерневших крыш. Только-только входящая в моду техника ХХ века, с её гладкими формами и скрытой силой двигателя внутреннего сгорания смотрелась сказочной жар-птицей, занесённой случайно в чужой мир, где ей нет ни корма, ни приюта. И всё же в этой чужеродности было что-то властное и доминирующее: машина не растворялась среди пасторального пейзажа, а будто разрезала его на части — привычный, бедный, тяжёлый мир людей XIX века и новый, неведомый, стремительный мир века ХХ-го, врывающийся в их жизнь яростно и без спроса.

Мирский вышел из калитки первым, чувствуя себя разбитым и подавленным. Пожалуй, только один раз ему было также плохо — перед своим первым кастингом. Тогда, как и сейчас, он и не спал вовсе, а только лежал, глядя в потолок и считал удары собственного сердца, прокручивая в голове варианты предстоящих действий и понимая, что никакого плана у него нет, а есть задача с кучей неизвестных и надежда на старого моряка, с которым знаком был без году неделя.

Утро окончательно прорезалось сквозь туман. С моря подуло резко и безжалостно. Воздух стал колючим, пахнул сыростью, мокрой землёй и бензином. Северский стоял у машины, закурив и глядя куда-то в сторону дороги, будто вспоминал маршрут и просчитывал все повороты и ухабы. При появлении Даниила он молча