Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

монитор, часы, постеры старинных фильмов, календарь. На потолке — проводка, светильники, датчик дыма и аварийная сигнализация. Всё это, вплоть до последнего шурупа, конечно, сгодилось бы в дело. Вот только нет у нас времени, чтобы всё это разобрать. А потому ограничимся, главным — электроника и бумажные изделия.

Взял в руки старую зарядку от телефона, повертел и отложил в сторону — берём, пригодится. Посмотрел на тумбочку у кровати.

«А вот её придётся оставить. Мало того, что габаритная, так ещё и обычное ДСП — ничего особенного. Конечно, в этом времени никакого изготовления и производства древесно-стружечных плит нет, но не обязательно же все шкафы, тумбы и кровати разбирать да вывозить. Возьму несколько досок, для учёных и инженеров, думаю, что этого вполне хватит. Что дальше? Часы? А вот их точно забираем — там и микросхемы, и разъёмы, и сплавы, из которых собраны некоторые узлы, а значит, ценность имеют они не меньшую, чем то же оружие. Что же касается обычного скотча, то и его несколько образцов необходимо будет включить в список и эвакуировать».

Санузлы прошёл быстро — сантехнику с собой не потащишь, а вот компрессор, фильтры для воды и насос записал отдельным пунктом.

В продовольственном складе задержался. Тушёнка, крупы, концентраты, ряды банок, мешки с крупой, коробки с сухпайками — всё это было не просто едой, а образцами еды, которая хоть и отстаёт по вкусовым качествам от той, что в этом времени, но зато она с консервантами и может храниться очень долго, что в некоторых условиях является важным фактором.

Из медпункта, решил забирать все медикаменты и всё оборудование. Любой предмет или лекарство, что здесь были, без сомнения могло помочь спасти не одну жизнь.

Электрощитовая заняла добрых полчаса — пришлось прикидывать, какие блоки снимать сразу, а какие оставить работать до последнего момента, чтобы не остаться в темноте раньше времени. В генераторной пришлось решать вопрос с аккумуляторами: тяжеленные, неудобные, но без них вся наша техника через неделю превратилась бы в бесполезное железо. А значит, такие образцы нашей стране просто необходимы. Как собственно и генератор, который нам предстояло начать разбирать в самое ближайшее время.

Дальше пошло быстрее. Посты охраны: мониторы, пульт управления камерами — берём. Сборочный цех — все запчасти для дронов, разумеется, забираем. В лаборатории — стенды для испытаний. В арсенале — конечно же, оружие и боеприпасы. В гараж снимаем и откручиваем с машин всё что снимается и откручивается. То же самое делаем на складе готовой продукции, в мастерской, в хозблоке и других помещениях — всё разбираем и всё относим к выходу.

В комнаты отдыха заглянул в последнюю очередь. Теннисный стол, бильярд, стулья, пуфики, кресла — это придётся оставить здесь. А вот мониторы со стены нужно будет снять, провода смотать, розетки и лампочки забрать. Что же касаемо библиотеки, то её и вообще всю бумажную литературу — заберём.

Взгляд зацепился за три комнатных кактуса, стоящих на стеллаже, и горшок с каким-то цветком рядом. Они перенеслись сюда вместе со мной, и всё это время были живыми — обычные растения, каким-то чудом уцелевшие при переносе через восемьдесят с лишним лет.

Подошёл ближе, погладил листья, будто это были домашние животные, и, улыбнувшись, сказал:

— Не волнуйтесь, ребята, вы с нами поедете. Мы своих не бросаем!

Обойдя все помещения, наконец, добрался до компьютерной. Там, кроме Галины Ивановны и дядьки Кондрата обнаружился Сергей, который, как оказалось, только что зашёл узнать, как обстановка в лесу.

— Всё тихо, — отчиталась Галина Ивановна, не отрывая взгляда от множества картинок с камер. — Только видела пролетевший вдалеке самолёт.

— Один?

— Да.

— Быстро летел?

— Гм, — задумалась та и покосилась на меня. — Я не знаю, как они должны летать. Вроде бы — обычно. — Тут она заметила, что я задумался и спросила: — Надо было сказать?

— Нет, — отмахнулся я. — О том, что они с авиацией будут искать партизан, никаких сомнений не было. Так что с этим всё относительно ясно. И это нужно будет учесть.

— Ты имеешь в виду при перевозке груза? — уточнил Сергей.

— Да. Днём высовываться нам нельзя. С воздуха могут заметить, передать по рации и тогда мы обнаружим себя раньше времени, — пояснил я, и, прежде чем уйти, обратился к Галине Ивановне. — Я понимаю, что у вас уже от всех этих мониторов голова болит и в глазах рябит, но потерпите ещё совсем немного и скоро следить за обстановкой вам станет легче.

— Это почему? — не поняла женщина. — Мы же эвакуируемся только завтра-послезавтра ночью.

— Потому что сейчас самое время начать эти самые камеры снимать. Мы же не хотим оставить их врагу.

Услышав это, Кудрявцев недовольно хмыкнул.

— Как же так? А вдруг немцы в наш лес нагрянут! Они ж нас тогда тёпленькими возьмут!

— Не волнуйся. Мы вначале снимем не все, — ответил я. — Те, что вокруг бункера, в радиусе трёх километров, снимать не будем — оставим. А вот остальные — демонтируем. Конечно, тогда безопасность заметно упадёт. Но для её компенсации придётся поочерёдно дроном через тепловизор осматривать периметр.

— Так это ж Ане всю ночь летать…

— Ничего, полетает. Тем более ей это нравится. Да и не одна она будет — я подменю, когда устанет.

— Всё равно тяжело. Может, лучше завтра начнём снимать, прямо с утра?

— Назавтра и так дел по горло.

— Это понятно. Но тогда может быть ночью лучше? А то вдруг опять самолёт пролетит — заметит.

— Мы его первые заметим и сразу же приземлимся. Для того чтобы наши шансы на обнаружение увеличить и точно заметить первыми, кроме меня ещё и Анна будет вести наблюдение с другого дрона. Так что насчёт этого не волнуйся. Просто, если сегодня не начнём, то точно можем не успеть. А что касаемо работы в темноте, то будет точно сложнее, да и опасней — демонтировать камеры — не такое уж простое дело. Висят они высоко, а значит, по деревьям лазить придётся.

— Ха! Да разве это проблема, — усмехнулся Кудрявцев. — Я в детстве, знаешь, сколько по деревьям полазил — не на одну жизнь хватит. Так что это вообще пустяк.

Я хмыкнул:

— Хорошо, что так. Тогда давай так, я сейчас новое задание всем раздам, чтобы все трудились, и мы с тобой займёмся камерами.

Маршрут