Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

у Кудрявцева ракетку, обыграла его всухую под общий хохот, а тот потом полдня недовольно бурчал, что ему подсунули кривую часть стола. Тут мы смотрели фильмы и мультфильмы из будущего. Тут мы смеялись и плакали от переживаний за героев. Сейчас в комнате было тихо, только на стене остался светлый прямоугольник там, где раньше висел монитор, — его, как и остальное, тоже давно увезли в лес.

Везде царила пустота: валяющийся на полу хлам, оборванные провода, раскуроченный потолок и ощущение приближающегося завершения жизненного этапа.

В конце обхода, убедившись, что всё что нужно и можно нами вывезено, вновь прошёл по кругу, подсоединил к взрывчатому веществу провода, аккуратно и не спеша вкрутил, где нужно взрыватели, тем самым практически ставя точку в реализации решения об уходе из убежища вместе с которым я попал в это время. Казалось, это было так давно и столько воды с тех пор утекло. Но по сути всё случилось совсем недавно — меньше месяца назад. Именно тогда я поехал отрабатывать от института долги и оказался там, где никогда не должен был быть — в прошлом.

И вот теперь, мне предстояло уничтожить часть того мира который был для меня родным, отчего на душе было очень не спокойно, будто бы я кого-то собираюсь предать. И чувство это было не спонтанным, а вполне закономерным и обоснованным. Ведь попади я в это время — на войну без бункера, который буквально кормил, поил и спасал меня то, скорее всего я бы не выжил и уже дано был бы мёртв.

Не было бы у меня шансов выжить в тылу врага, в ста километрах от наших и линии фронта.

«А бункер меня спас. И сейчас я вынужден его уничтожить!»

От этих мыслей голова шла кругом, но других вариантов не было, и быть не могло. Всё давно было решено.

Закрепив последний взрыватель, глянул на прощание на пустые помещения и, тяжело вздохнув, больше не оглядываясь, по коридору вышел в лес.

Всё! Теперь обратной дороги уже не было. Отныне объект по изучению БПЛА из себя представлял одну большую, огромную бомбу и находится возле него и тем более в нём, было совсем не безопасно.

Быстрым шагом пройдя на место, что находилось в полукилометре от бункера, куда были стянуты провода для подрыва, посмотрел на часы — 2:01.

В этот момент заработала рация.

— «Малыш», первая птичка совершает посадку, — раздался голос Кудрявцева.

— Отлично! Будьте внимательны при контакте. Пусть первым идут учитель и Галина. Аня пусть прикрывает с воздуха. Ты проконтролируй. Если всё нормально сразу езжай ко мне. Как подъедешь, тогда и рвану.

— Договорились, — подтвердил тот. — Отбой связи.

— Отбой, — вздохнул я, присел на траву и, прислонившись спиной к растущей берёзе, посмотрел на небо.

Через ветки и тучи кое-где проглядывали звёзды.

А я стоял один посреди тёмного леса и вдыхал свежий ночной воздух. Ни привычного гула генератора, ни голосов из рации, ни даже собственных шагов — только я, ночь и эти редкие, пробивающиеся сквозь тучи звёзды.

Мир вокруг был огромным и совершенно равнодушным к тому, что происходило сейчас в моей жизни, а вместе со мной — в жизни всех, кто оказался рядом. Я думал о Кудрявцеве, о Лазутине, о Галине Ивановне с Ванечкой, о Самсонове, и, конечно, думал об Анне, которая мне очень нравилась и за которую, я знал, мне ещё придётся побороться с Сергеем.

Думал обо всех, кто поверил мне, пошёл за мной и теперь, как и я, стоял на пороге неизвестности. Как их встретят в Москве? Что будет с ними после всех допросов и проверок? А что будет со мной самим?

«Найду ли я себя в этом времени? Да и вообще: дадут ли мне искать себя⁈» — эта мысль крутилась в голове настойчиво, будто заезженная пластинка, и ответа на неё не было.

Оставалось только ждать и надеяться, что всё, ради чего мы столько работали, окажется не напрасным.

Вновь заработала рация.

— Контакт произошёл! Всё нормально! Как и договаривались! Прилетела подмога. Группы оцепили периметр. Несколько человек помогают. Начинают погрузку. Ждут вторую птичку.

— Отлично! — вздохнул я. — А я жду тебя.

— Скоро буду! Отбой связи.

Рация зашуршала и выключилась, а я поднял голову вверх, туда, где сквозь рваные тучи мигали редкие звёзды. В голове вновь зашевелились всё те же тревожные мысли о будущем.

Правда на этот раз развиться меланхолии было не суждено, потому что на дереве, к которому я прислонился, среди веток что-то тускло блеснуло, отразив слабый свет звёзд и луны.

— Ну-ка, ну-ка, — удивился я и навёл луч фонаря. После чего прошептал: — Охренеть можно…

Это была камера видеонаблюдения, висевшая в четырёх-пяти метрах от земли.

Вероятно, она была нерабочая и по какой-то причине в списке камер отсутствовала. Возможно, про неё когда-то просто забыли и не сняли, не мы, а те, кому принадлежал бункер до нас. Но это дело не меняло. Пусть и в нерабочем состоянии, камера представляла собой кладезь знаний о будущем. И попади она в руки противника, это могло привести к непредсказуемым результатам.

— Что ж мне с тобой делать? — прошептал я, закрыв глаза от усталости.

Как ни крути, а нужно было лезть. Вот только лезть совсем желания не было. За последние дни, которые превратились фактически в один длинный день, я так устал, так вымотался, что сейчас мне не хотелось ничего.

Однако я прекрасно понимал, что снять её было надо — необходимо!

В голове мелькнула хитрая мысль: «Может дождаться Кудрявцева? Он и пошустрее (профессиональный разведчик) и опыт лазанья по деревьям у него уже есть…»

Но я её отмёл как нечестную по отношению к боевому товарищу. Давно ставший мне другом Сергей устал за сегодня не меньше, а может быть даже и больше чем я. Погрузки, разгрузки и постоянно мотание на квадроцикле, да не по шоссе, а по лесу, разумеется, тоже вымотало его.

А значит, негоже мне было перекладывать внезапно возникшую проблему на чужие плечи.

«Ноги, руки на месте? На месте! Ну и что, что они болят от усталости⁈ Дело нужно делать! А значит подъём!» — сказал себе я и с трудом поднялся.

Ещё раз вздохнул, поставил фонарь торчком у корней, чтобы хоть немного подсвечивал ствол и, поплевав на ладони, полез. Кора была гладкой, скользкой от ночной сырости, и с непривычки пальцы то и дело