Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

От этих слов, «абверовец» опешил, а потом принялся махать руками.

— Коля, не надо! Успокойся! Не стреляй! Это действительно я — Кудрявцев Сергей!

Вступать в конструктивную дискуссию с врагом, конечно, было глупо, но я всё же решил его вывести на чистую воду.

— Врёшь, сволочь! Серёга не так выглядит!

Однако тот не сдавался.

— Теперь я выгляжу именно так! Коля, это действительно я! — продолжил он мистифицировать, а затем настолько заврался, что громко закричал: — Коля, война кончилась!

Это было настолько неправдоподобно и смешно слышать, что я даже отвечать не стал. К тому же я не без основания посчитал, что вражина просто тянет время, чтобы дать возможность подойти подкреплению от домов ближе к нам.

Я видел, что их больше, понимал, что численное преимущество на стороне противника, но ни капли не сомневался в своих словах. Я собирался вести бой до конца и умереть в бою, не дав себя захватить в плен.

Вновь прокричал:

— Останови своих! Иначе я всех вас положу!

— Что? — переспросил мужик.

— Говорю: останови своих!

На это визави перестал махать руками, удивлённо поднял брови, а затем произнёс:

— Остановить моих людей⁈ Так они и твои, точно такие же, как и мои!

К этому времени подкрепление подбежало к усачу и теперь они, выстроившись шеренгой, смотрели в мою сторону.

Рядом с визави была довольно красивая молодая девушка. Возле неё стоял седой старик с бородой. Далее шёл бывший преподаватель Лазутин, пенсне которого нельзя было не узнать. Рядом с ним стояла Галина Ивановна, которая ничуть не изменилась с нашей последней встречи. А вот подле неё стоял юный парнишка лет пятнадцати. Он очень изменился и, хотя черты лица были узнаваемы, он уже не был обычным малышом, превратившись в юношу.

— Ванечка, — прошептал я, боясь, что сейчас умру от разрыва сердца.

Понимая, что схожу с ума, поднялся, бросил на траву пистолет и, упав на колени, потому что ноги неожиданно перестали слушаться, вытирая слёзы, непрерывным потоком текущие из глаз, прошептал:

— Ребята… ребята… милые мои… почему вы такие?

Они бросились ко мне, подбежали, стали обнимать и целовать. Они говорили все и сразу, перебивая друг друга, стараясь прижаться ко мне или хотя бы похлопать по плечу или спине.

Это была встреча старых друзей, верных друзей, которые уже давно стали больше, чем друзья!

Когда через пять минут, немного успокоившись, я повторил свой вопрос, то услышал удивительный ответ.

— Такие мы, Коля, потому что с нашего с тобой расставания прошло уже восемь лет, — произнёс Сергей, разглядывая меня во все глаза. А потом добавил: — Мы повзрослели, а ты, вот, ничуть не изменился.

От этих слов в голове помутнело, а сердце заколотилось так сильно, что я чуть сознания не потерял, вновь испугавшись, что умру так и не узнав, как им удалось выбраться.

Но друзья не дали мне умереть. Они помогли мне подняться и, поддерживая под руки, повели к тем самым домикам. И уже скоро, сидя на кухне за праздничным столом, я слушал их историю — удивительную историю в которой, в том числе было и то, что уже пять лет дом в котором мы находились считался частной собственностью семьи Малышевых — эту фамилию было решено дать новому семейству, в которое вошли: глава семьи Кондрат Петрович, муж и жена Эдуард Алексеевич и Галина Ивановна, их дочь Анна, муж Анны — Сергей, а также самый младший в семье, сын — курсант Суворовского училища Иван. Да, именно так — по решению начальства, бойцы нашего отряда отныне и навеки официально стали членами одной семьи. Причём, как оказалось, супруги Галина Ивановна и Эдуард Алексеевич, а также молодожёны Анна и Сергей, действительно являются самыми настоящими супругами, без всяких легенд.

Сказать по правде, я был очень рад за всех, даже несмотря на то, что Аня мне самому нравилась. Но случилось, как случилось…

Кудрявцев же, поведав об общем положении, перешёл к частному.

— Землю тряхнуло. Я к тому моменту уже слез с квадроцикла и не устоял на ногах — упал. Видел краем глаза, как падаешь и ты. Как только вскочил на ноги, то бросился к дереву, чтобы тебе помочь, если ты ушибся. Глядь, а тебя нет, — горячо рассказывал он. — Я и туда лучом фонаря посветил, и сюда… Нет нигде, и всё тут. Ну чего делать, вызвал Анну. Она подвела дрон, стали тебя через тепловизор искать. Ищем, ищем, а ты как в воду канул — нигде нет. Побежал в бункер, подумав, что, может быть, ты там…

— Погоди! Так он же уже заминирован был, — напомнил я.

— Ну а что делать⁈ Пришлось рискнуть, — пожал плечами друг. — Час ходил то по нему, то по лесу. Нигде тебя нет. По связи тебя вызывал, ты молчишь… Я дальше искать… Мне уже по рации сообщают, что всё погрузили, два самолёта уже взлетело, и ждут только меня. Я ещё полчаса тебя искал. Вскоре уже угрозы по рации пошли! Сказали, что саботирую. Сказали, что подвергаю всех риску. Да я это и сам уже стал понимать. К тому времени небо светлеть начало. Я ещё раз оббежал всю округу, погрузил последние вещи в кузов, опять тебя покричал, а потом взорвал объект, взорвал овраг, убедился, что бункер затапливается, и уехал…

— И правильно сделал!

— Ты думаешь? — устало улыбнулся тот. — А я себя за это корил все восемь лет. Вернуться несколько раз хотел, и хотя бы тело твоё найти, да не разрешили. Мы ж под особым контролем — секретность, мать её…

— И очень хорошо, что не отпустили. Меня б не нашёл и себя погубил, — согласился с начальством я и попросил: — Но ты перескочил. Что было дальше? Когда ты уехал…

— А что дальше? Приехал к самолёту. Там старшим командирам объяснил ситуацию, рассказав, что ты пропал. Правда это было ни к чему — они уже об этом и так знали — Анна им рассказала. Решили, что найти тебя у нас никак не получится. Погрузились, привязали второй квадроцикл ко второму крылу (первый уже был примотан к одному) и полетели. Пилот, конечно, в негодовании был от такого груза под крыльями. Говорил о недопустимости и о том, что это опасно, но командиры решили