Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

Сергей взял инструмент, натянул камуфляжную куртку. Я подготовил «Сотку-Б», он забрался в люльку, и мы полетели.

Первую точку нашли без труда. Разведчик выбрался из люльки, огляделся, подошёл к дереву, поплевал на ладони и полез. С сучьями там было не густо, пришлось повозиться, подтягиваясь на одних руках там, где опоры под ноги не находилось, но у него получалось.

— Выше, — командовал я по рации. — Ещё немного. На следующей ветке.

Через минуту он снял камеру, аккуратно отсоединил солнечную батарею вместе с аккумулятором и сложил всё в рюкзак.

Спускаться заметно легче, чем подниматься, что, в общем-то, было вполне логично.

Спрыгнув на землю, было видно, что главный демонтажник видеосистем в этом мире запыхался. Ладони у него были в смоле, а на правой скуле темнела свежая царапина — не иначе, зацепил веткой.

— Ты как, нормально? — спросил я, увидев кивок, подбодрил: — Ничего, ещё всего четырнадцать точек осталось.

Он отряхнул куртку и произнёс:

— Н-да, хорошо, что сегодня начали. А то бы, точно не успели. — Потом залез в люльку, почесал подбородок и неожиданно произнёс: — Слушай, Коль, у меня есть мысль, как облегчить процесс.

— Слушаю…

— Идея вот в чём: Может, ты меня не к подножью дерева будешь на беспилотнике подвозить, а прям к вершине? Всяко спускаться проще, чем лезть наверх.

От этих слов я даже опешил. А когда через пару мгновений пришёл в себя, сказал:

— Да ты чего⁈ Как ты себе это представляешь? Я подлетаю, а ты выпрыгиваешь из качающейся люльки и летишь камнем вниз, неистово махая руками, чтобы зацепиться за ветки?

Он задумался, видимо, представил себе картину, потом, вероятно, его воображение правильно сработало, он, обалдев, уставился на камеру, завис, а потом покачал головой и прошептал:

— Н-да уж… не пойдёт. Ну ладно, придётся лазить по старинке, так сказать, исключив технический прогресс из операции.

— Зато не покалечишься, — буркнул я и включил питание двигателей.

Со следующей точкой справились куда быстрее чем с предыдущей. И это было вовсе не потому, что я «десантировал» работника прямо на вершину, как он предлагал ранее. Просто камера висела относительно не высоко — всего в пяти-шести метрах от земли, а ветки осины, на которой она крепилась, росли часто и близко друг к другу. Минута — и камера уже была снята.

Дальше шло по-разному. На одной из точек крепление заклинило намертво, и Сергей минут десять провозился с плоскогубцами, балансируя на тонкой ветке, пока не выкрутил всё-таки последний винт, попутно вполголоса ругая инженеров, конструкторов и вообще всех, кто придумывал крепления с обратной резьбой. На другой он оступился — нога соскользнула с молодой коры, и на секунду сердце у меня ушло в пятки. Однако Сергей удержался, вцепившись в ствол, и только, в который уже раз за сегодня, выругался сквозь зубы.

На одной из точек, забравшийся повыше разведчик, вдруг замер и всмотрелся вдаль.

— Коль, глянь-ка, — сказал он по рации. — Там, за полем, вроде дым.

Я развернул камеру дрона в ту сторону. Негустой дым и, правда был. А рядом с ним что-то двигалось: не то техника, не то очередная пешая колонна.

— Далеко, — сказал я после паузы. — Пока не по нашу душу. Так что продолжаем.

Под конец, уже когда солнце стало клониться к закату, Сергей снял последнюю на сегодня камеру, и я вернул его на базу.

— Всё, — устало произнёс он, вылезая из люльки. — Теперь отдыхать и мыться.

— Если Лазутин ещё санузел не разобрал на запчасти, — хмыкнул я, дружески хлопнув Сергея по плечу.

— Эдуард Алексеевич может — согласился Кудрявцев, поднял голову вверх и глубоко вздохнул.

Я тоже посмотрел в небо, в котором уже загорались первые бледные звёзды.

И в этот момент меня прошиб пот.

Моё изменившееся лицо не ускользнуло от взгляда друга.

— Коля, что-то случилось? — тут же напрягся Сергей. — Самолёт увидел?

— Нет. Но случилось, Серёжа, случилось. — Я снова поднял глаза к небу и досадливо покачал головой: — Тебе не кажется, что мы что-то забыли?

— Что? — удивился тот. Проследил мой взгляд, а потом глаза его широко открылись, и он, догадавшись, прошептал: — Ёлки-палки, у нас же там три шара-ретранслятора в облаках летают! Как мы про них забыли-то⁈

Глава 21

Эвакуация

Неожиданное открытие показало очевидное — хочешь или не хочешь, а ретрансляторы нужно приземлять.

— Николай, а разве шары сами не смогут добраться до нашей территории? У них же аккумуляторы и двигатели есть, — произнесла Анна.

Я кивнул.

— Чисто теоретически — смогут. Но чисто практически — будут проблемы — их же нужно вести весь путь. А как мы это сделаем, если будем в это время в Москве на допросах? А если даже и не там, то всё равно — мы же не сможем каждые 40–50 километров останавливаться на самолёте, потом в течение часа перемещать шары ближе и уже после этого продолжать свой путь.

— Тогда как же нам поступить?

— Будем приземлять.

— А мы разве тем самым не уменьшим возможности наших дронов? — поинтересовался Кудрявцев.

— Уменьшим. Но сейчас у нас нет в планах проводить операции на дальности более тридцати километров. А на расстояние десять-двадцать километров и «сотки» и «шестьдесят пятки» могут работать и без ретрансляторов.

— А если вдруг нам понадобиться ударить на большее расстояние? Что тогда?

— И зачем же?

— Не знаю, — пожал плечами Сергей. — Скажем — ПВО противника уничтожить — для того, чтобы нашим самолётам безопасней пролететь было.

— Гм, — только и произнёс я на это.

И действительно мысль оказалась дельной. Если наши самолёты, гружёные людьми и грузом, пойдут на небольшой высоте, а по пути окажется хоть один рабочий расчёт ПВО, риск будет буквально смертельным. Хватит одной очереди из зенитного пулемёта, чтобы всё, ради чего мы горбатились, закончилось грудой обломков где-то в лесу под Смоленском.

Значит, коридор, по которому пойдут борты, нужно расчистить — выбить всё, что способно стрелять по воздуху, причём сделать это прямо перед самым прилётом, чтобы немцы не успели подтянуть замену. А чтобы враг не сложил два и два