Любовные драмы сестёр Гончаровых - Лариса Андреевна Черкашина

«Пусть пройдёт без невзгод твой жизненный путь.

Светом дружбы украсятся дни.

О сердечности нашей, мой друг, не забудь,

Навсегда её сохрани.

На память от искренне тебе преданной сестры Натали Гончаровой. 23 февраля 1822 года».

Ах, как жаль, что об этих ученических опытах Натали не дано было знать её строгим критикессам Марине Цветаевой и Анне Ахматовой. Тогда, как знать, резкость суждений их о жене поэта смягчилась бы. Ведь она была одной с ними, поэтической, крови…

Детское стихотворение Наташи Гончаровой, посвящённое брату Ивану. 1822 г.

«Нет в природе величественнее, очаровательнее зрелища, как зрелище неба при восхождении и захождении солнца, которого вид составлен из много различных отливов света, разливающихся по облакам…» – давным-давно записала в тетрадке девочка-поэтесса Таша Гончарова.

Та девочка …иль это сон?..

«Я женат – и счастлив», – признавался после свадьбы Пушкин. Но счастье было столь недолгим…

«Ежели мы под счастием будем разуметь такое состояние души, в котором бы она могла наслаждаться в сей жизни новыми удовольствиями; то оно невозможно по образованию души нашей и по множеству неприятностей, с которыми часто невольным образом встречаемся в сей юдоли печалей». Эти откровения безымянного философа восемнадцатого столетия Наташа в детстве переписала в ученическую тетрадь. И как точно соотнеслись они в будущем с её счастливой и трагической судьбой.

Преддверие встречи

День встречи поэта и его избранницы, – какими странными и непредсказуемыми путями вела к нему судьба! Если заглянуть в историю рода Пушкиных-Гончаровых, то представится величественно-трагическая картина.

День этот предопределён всем ходом истории, не только русской, но и общемировой. Не притязай Османская империя к землям Чёрного континента, так и остался бы маленький Ибрагим в Абиссинии, в отчем доме, а не стал бы заложником турецкого султана. А значит – не привезён в Россию, в подарок русскому царю Петру Великому!

Должен был прибыть в Киев ко двору великого князя Всеволода II Ольговича далёкий предок поэта серб Ратша, граф Савва Рагузинский – доставить из Константинополя в Москву арапчонка, засидевшаяся в девках Мария Пушкина – выйти замуж за сына царского арапа, гетман Пётр Дорошенко – потерпеть поражение и попасть в плен к московскому царю, генерал Иван Загряжский – похитить лифляндскую баронессу, калужский купец Афанасий Гончаров – построить полотняные заводы, его правнук Николай – встретить в Петербурге красавицу Наталию Загряжскую, а подпоручик лейб-гвардии Измайловского полка Сергей Пушкин – увлечься «прекрасной креолкой»… И будто бы все эти разновеликие события – интриги, похождения, злодейства, царствования, войны – имели собой одну-единственную цель: привести Александра Пушкина и юную Наташу Гончарову на Тверской бульвар в дом Кологривовых.

С высоты наших дней, как из космических далей, легко созерцать и оценивать чьи-то чужие жизни, их причудливую вязь во времени и пространстве. Каким необычным был для Пушкина год 1828‐й от Рождества Христова! Сколь много вместил он в себя любви и творческих озарений, отчаяния и призрачных надежд. Мучительные подспудные поиски своего Дома, желание жить и «познать счастье».

Но вот год на исходе. Декабрьская предновогодняя Москва полнится слухами – Пушкин приехал! Приехал так нежданно, что никого из друзей не успел (или не захотел?) оповестить.

Князь Пётр Вяземский извещает жену: «Здесь Александр Пушкин; я его совсем не ожидал. Он привёз славную поэму “Мазепа”, но не Байроновского, а своего. Приехал он недели на три, как сказывает, ещё ни в кого не влюбился, а старые любви его немного отшатнулись…»

Пушкин прибыл в Первопрестольную из Тверской губернии, из Малинников, столь милых его сердцу «Вульфовых поместий». Ему так не терпится показать друзьям новую поэму. Написана она была ещё осенью, написана на едином дыхании, в те счастливейшие мгновения, когда под напором поэтических строк рушатся незримые плотины, и стихи текут мощно и вольно.

«В первый раз Пушкин читал нам “Полтаву” у Сергея Киселёва при Американце Толстом и сыне Башилова…» – вновь свидетельствует князь Вяземский. А поблизости от шереметевского особняка на Поварской, где жил тогда полковник в отставке Сергей Киселёв, буквально в пяти минутах ходьбы – стоило лишь по Скарятинскому переулку свернуть на Большую Никитскую, – стоял ничем не примечательный, прозаического вида деревянный одноэтажный дом с антресолями, и три его окна с распахнутыми ставнями безучастно смотрели на улицу.

Узнал ли ты приют укромный,

Где мирный ангел обитал…

И жила в том доме со своими сёстрами и братьями, строгой матушкой и отцом, страдавшим тяжким душевным недугом, шестнадцатилетняя Таша Гончарова. Жила обычной жизнью московской барышни: мечтала о первых балах и поверяла свои девичьи секреты сёстрам Катеньке и Азе, исправно посещала службу в приходском храме, как то было заведено в семье, и прилежно училась, исписывая лёгким летящим почерком одну за другой тетрадки по всемирной истории и мифологии, немецкому синтаксису и географии.

Как сладок юности покой!

И не могла знать тогда юная Натали, что судьба уже готовит ей встречу с ним, её суженым! И что в те декабрьские дни Александр Пушкин уже в Москве, и чтобы видеть его, не надо даже закладывать экипаж – он совсем рядом, в доме на соседней улице! Читает друзьям свою новую поэму…

Преддверие встречи. Тайное сближение судеб. Время начало свой незримый отсчёт.

Натали и её «шестнадцатая весна»

Пройдёт не более двух недель, и на исходе декабря поэт встретит юную красавицу в доме Кологривовых, что на Тверском бульваре, на балу у танцмейстера Йогеля.

Владельцы дома, супруги Пётр Александрович и Прасковья Юрьевна, на ту пору жили на московской окраине, в особняк на Тверском бульваре переехали позднее. Небезынтересно, что о хозяйке дома есть упоминание в прославленной грибоедовской пьесе:

Урок танцев. Старинная гравюра. 1820–1830‐е гг.

Балы даёт, нельзя богаче,

От Рождества и до поста,

И летом праздники на даче.

Кончился Рождественский пост, и по всей Москве нескончаемой чредой загремели балы. Слава о балах, что давал Йогель в особняках московской знати, перелетала из дома в дом.

Йогель – легендарный танцмейстер, обучавший искусству танца дворянских детей. На исходе восемнадцатого века Пётр Андреевич, так окрестили его на русский манер, был приглашён из Франции в качестве учителя танцев для артистов крепостного театра Бибикова. Затем