Будетлянин науки. Воспоминания, письма, статьи, стихи, проза - Роман Осипович Якобсон

Ваш сборник? Скажу не преувеличивая: от него веет такой поэтической свежестью, что его присутствие в комнате стало для меня центральным переживаньем. Будто никогда не издавалось то, что служило Вам оригиналом, и только глухо носилось мною в виде предположенья. И Ваши переводы – первое явленье всего этого, даже не на чешском, на человеческом каком-то языке». Дальше Пастернак пишет: «Уже отправив прошлое письмо [от 14 окт. 1935 г. – Б. Я.], я спохватился, что не передал привета Роману Якобсону, с которым Вы знакомы и яркого, хотя и кратковременного, знакомства с которым я никогда не забывал. От всей души желаю ему здоровья и счастья. Мы часто его тут вспоминаем с одинаковой и неизменной теплотой. Если чего-ниб. не разберёте в моём письме (я пишу непозволительным для писателя образом, бессвязно и многословно) – покажите его Р. О., и он исправит мои недостатки, т. е. даст Вам дополнительные объяснения, если они потребуются» (Вопросы литературы, 1979: 7,184).

(151) Ср. Беседы, III.

(152) Vitgzslav Nezval (1900–1958), Jaroslav Seifert (1901–1987), Vladislav Vancura (1891–1942), Konstantin Biebl (1898–1951). О близких и тёплых отношениях между Якобсоном и чешским авангардом и учёным миром свидетельствует вышедший в 1939 г. маленький Festschrift Romann Jakobsonovi. Pozdrav a dikuvzddnt, co стихотворениями Незвала «Roman Jakobson» и «Dopis Romann Jakobsonovi», co статьёй Arne Novak «Tvurci znalec staroceskёho basnictvi» и анонимным стихотв. «Slovce M.». См. восп. Я. Сейферта (Seifert, 1985, 297–305 и прим. 116 в этом тексте) и В. Незвала (Nezval, 1978, 154-56) и «Послесловие» К. Поморской к Беседам, 135–137.

(153) Julian Tuwim (1894–1953), Kazimierz Wierzyriski (1894–1969), Louis Aragon (1896–1982). Co сбежавшими из Польши Тувимом и Вежиньским Якобсон встречался в Нью-Йорке во время второй мировой войны (Беседы, 137), а с Арагоном его связывала дружба с Эльзой Триоле. См. статьи Якобсона «О словесном искусстве Казимира Вежиньского» и «Le metalangage d’Aragon» (SW III).

(154) Герасим Давидович и Евгения Григорьевна Гурьяны.

(155) Ф. Н. Афремов, один из основателей Московского лингвистического кружка.

(156) Ср. в Сентиментальном путешествии: «[…] тот отвёл меня в архив, запер и сказал: „Если будет ночью обыск, то шурши и говори, что ты – бумага“» (Шкловский, 1923,216). Речь идёт о начале осени 1918 г. Надо полагать, как это делает комментатор кн. Гамбургский счёт, что за «архивариусом», у которого останавливался Шкловский через некоторое время, тоже скрывается Якобсон (Шкловский, 1990, 503).

(157) В Сентиментальном путешествии в кустах у храма Христа Спасителя прячется не сам Шкловский, а «один офицер, бежавший из Ярославля […] после восстания [эсеров летом 1918 г. – Б. Я.]» (Шкловский, 1923, 213).

(158) Ср. у Шкловского: «Попал к одному товарищу (который политикой не занимался), красился у него, вышел лиловым. Очень смеялись. Пришлось бриться. Ночевать у него было нельзя» (Шкловский, 1923, 216).

(159) В повести Шкловского документ был подписан не Троцким, а Свердловым, и не по просьбе Л. Рейснер, а М. Горького: «Пошёл к Алексею Максимовичу, он написал письмо к Якову Свердлову. […] Свердлов принял меня без подозрительности, я сказал ему, что я не белый, но он не стал расспрашивать и дал мне письмо на бланке центрального исполнительного комитета, в письме он написал, что просит прекратить дело Шкловского» (Шкловский, 1923, 243). С Ларисой Рейснер связана другая история: она его просила помочь ей «отбить» её мужа Ф. Раскольникова из Ревеля. Это оказалось ненужным – его «просто выменивали у англичан на что-то», – но Шкловский с Рейснер поехал в Питер «с каким-то фантастическим документом, ею подписанным» (там же, 244).

(160) В феврале 1922 г. было объявлено, что арестованы 47 представителей партии социалистов-революционеров. Процесс начался 8 июня 1922 г. Шкловский в середине марта 1922 г. сбежал в Финляндию, где одно время жил в селе Raivola (ныне Рощино) близ русско-финской границы (где жила тогда же финляндская поэтесса Edith Sodergran). Вторая часть Сентиментального путешествия, «Письменный стол», начата в мае 1922 г. в Raivola (см.: Шкловский, 1923, 187) и закончена в Берлине позже в том же году.

(161) Юрий Яковлевич Большин (1871–1938).

(162) Маяковский переехал в Лубянский проезд осенью 1919 г. Ср. письмо Якобсона Эльзе Триоле от 19 дек. 1920 г. о настоящей причине переезда: «К осени 1919 г. [Л. Ю. Брик и Маяковский] разъехались, Володя поселился со мной дверь в дверь, а зимой разошлись» (письмо 17).

(163) Это первое пушкинское лето не значится у Катаняна, но именно этим летом была найдена собака Щен, о которой рассказывает Л. Ю. Брик в кн. Щен, Молотов, 1942.

(164) Лев Александрович Гринкруг (1889–1987), ближайший друг Маяковского и Бриков. О его биографии см. Переписку, 195.

(165) Ср. восп. Якобсона: «Я обещал статью на эту тему для очередного Сборника по теории поэтического языка, подготавливавшегося ОПОЯЗом. Этот сборник в 1919 году действительно вышел, впрочем, так и не дождавшись моей статьи. Я по праву считал её незрелым эскизом, требующим дальнейшей обработки и переработки в свете последовательно уточнявшихся принципов лингвистического анализа. Этот мой замысел нового подхода к двадцати одной строке стиха о горе дозрел полвека спустя и лёг в основу моей монографии о грамматическом параллелизме и его русском образчике, напечатанном в американском журнале Language в 1966 году. Но и эту версию я считаю всего лишь предварительным эскизом» (Беседы, 79). Статья напечатана в журн. Language, 1966, Vol. 42 («Grammatical Parallelism and its Russian Facet»).

(166) П. Г. Богатырёв, Чешский кукольный и русский народный театр, «Сборник по теории поэтического языка», Берлин-Пг., 1923. Совместная работа Якобсона и Богатырёва над народным театром началась раньше, чем летом 1919 г.: «[…] we assidiously worked [on the manual of Russian folk theatre] during the winter months of 1919 at a temperature of 240 F in our room on Lubjanskij Thruway, with ice in our inkwell instead of ink, to the accompaniment of the sound of gun-fire from the neighboring street» (SW VII, 301).

(167) Речь идёт о художнике Эдуарде Густавовиче Шимане (1885–1942), который часто бывал у Бриков, и художнице Антонине (Тоне) Гумилиной, с которой Шиман сошёлся незадолго до её самоубийства в 1918 г.

(168) В киносценарии «Как поживаете?» (ПСС, II, 129–148) Маяковский узнаёт из газеты о девушке, покончившей с собой выстрелом из револьвера. Он написан в конце 1926 г.; постановщиком был намечен Л. Кулешов, но фильм не был снят. Сценарий носит явно автобиографический характер и является как бы продолжением поэмы «Про это». См. анализ сценария в: Якобсон, 1956.

(169) На смете, приложенной к письму Луначарскому, есть подписи: