Будетлянин науки. Воспоминания, письма, статьи, стихи, проза - Роман Осипович Якобсон

(185) И в киносценарии «Позабудь про камин» (1927), и в пьесе «Клоп» (1928), куда Маяковский перенёс тему и основных действующих лиц из сценария (который никогда не был поставлен), автор перефразирует первую строфу из песни на слова стихотв. Я. Полонского «Затворница». В «Клопе»: «На Луначарской улице / я помню старый дом – / с широкой чудной лестницей, / с изящнейшим окном».

(186) О теме «Революции Духа» в творчестве Маяковского см.: Jangfeldt, 1976, 51–71.

(187) Из стихотв. Маяковского «Послание пролетарским поэтам» (1926).

(188) Тема воскрешения мёртвых особенно ясно проступает в поэме «Про это»: «Воскреси / хотя б за то, / что я / поэтом / ждал тебя, / откинув будничную чушь. / Воскреси меня / хотя б за это! / Воскреси – / своё дожить хочу!» Якобсон: «Его видение грядущего воскрешения мёртвых во плоти конвергентно материалистической мистике Фёдорова» (1931,24).

(189) Ср. восп. Якобсона о том, как весной 1920 г., после его возвращения из Ревеля в Москву, Маяковский «заставил» его «повторить несколько раз» свой «сбивчивый рассказ об общей теории относительности»: «Освобождение энергии, проблематика времени, вопрос о том, не является ли скорость, обгоняющая световой луч, обратным движением во времени – всё это захватывало Маяковского. Я редко видел его таким внимательным и увлечённым» (Якобсон, 1931, 24, 25).

(190) Из стихотв. «Иранская песня» (1921).

(191) Ср. восп. художника В. О. Роскина: «Они жили вместе – поэт и теоретик. Это были тяжёлые годы. Бывшая работница Якобсонов пекла булки и немножко подкармливала их. Вечером они писали, днём шли пешком в отдел ИЗО Наркомпроса, который помещался у Крымской площади в здании бывшего лицея» (Якобсон, 1987, 410).

(192) Пьеса «Как кто проводит время, праздники празднуя (На этот счёт замечания разные)» была написана в марте-апреле 1920 г. для Государственной опытно-показательной студии Театра Сатиры. Она была предназначена для спектаклей в первомайские дни, но была поставлена только в 1922 г. в клубе полигона военной школы «Выстрел».

(193) Упоминаемая пьеса, так же, как и две другие, написанные по тому же поводу, были впервые напечатаны в альманахе С Маяковским, М., 1934.

(194) М. М. Покровский (1869–1942) был ректором Московского университета.

(195) Ср. статью «Vliv revoluce na rusky jazyk»: «Spirto Svili – moskovskd sloviako z r. 1919, znamenajfci tajndho prodavace lihu, pdlenky a vina, […] protoze vatcina tochto vinafu byla <z> Kavkazu» (Jakobson, 1921, 22).

(196) Cм. c. 72 наст. изд.

(197) Отец Шкловского был учителем математики. О родне В. Шкловского см. Сентиментальное путешествие (Шкловский, 1923, 318 и сл.).

(198) Ссылкой на эту Надю начинается «Письмо к Роману Якобсону» В. Шкловского: «Надя вышла замуж». Письмо напечатано в Книжном угле, 1922: 8 и перепечатано в: Шкловский, 1990,145–146. Речь идёт о Надежде Филипповне Фридлянд, из-за которой весной 1920 г. Шкловский «стрелялся с одним человеком» (Шкловский, 1990, 164, 503, 506). Якобсон знал её с детства. «Наши отцы были родом из Двинска и учились в одном классе», – вспоминает Н. Фридлянд (в письме к Б. Я. от 28. 6. 90). «Их дружба продолжалась и в зрелые годы. Первое моё воспоминание – это дача, совместно снятая нашими родителями. Мне – 7 лет, Роме – и […]. К нам приходили соседские дети, мы затевали шумные игры. Все, кроме Ромы. Он сидел в саду за столиком обложенный книгами и тетрадями и на все приглашения „поиграть“ отвечал: „Потом“. Или вообще не отвечал». Н. Фридлянд виделась с Якобсоном в Риге весной 1919 г., и перед отъездом в Прагу он её уговаривал поехать с ним: «Надо быть безумной, чтобы остаться в этой стране. Ты горько об этом пожалеешь». Однако Н. Фридлянд осталась в России и с Якобсоном увиделась вновь только в 1976 г., когда эмигрировала в Америку. О своей артистической жизни она выпустила книгу рассказов и воспоминаний (под фамилией Н. Крамова): Пока нас помнят, Tenafly, N. J., 1989.

(199) Когда были прочитаны доклады в Доме литераторов, не удалось установить. Доклад о Брюсове «Образчик научного шарлатанства (по поводу „Науки о стихе“ В. Брюсова)» Якобсон читал в Московском лингвистическом кружке ещё 23 сентября 1919 г., в присутствии Маяковского (Шапир, 1991, 52). Свои возражения Брюсову Якобсон излагал потом в статье «Брюсовская стихология и наука о стихе» в Научных Известиях, сб. II, М., 1922, 222–240. i февраля 1920 г. Якобсон читал ещё один доклад у Чуковского, об «эмансипации поэзии от семантики, об ослаблении смыслового элемента», в этот раз в Доме искусств (Чуковский, 1979, 274), и 7 февраля он сделал сообщение в Московском лингвистическом кружке о «филологической жизни Петрограда» (Шапир, 1991, 52).

(200) Об отце Янова см. с. 48 наст. изд. Если Г. Янов был «лет на пять» моложе Якобсона, ему было в это время не больше двадцати лет!

(201) Якобсон находился в Ревеле с начала февраля по 4 апреля 1920 г. в качестве «члена торговой делегации Центросоюза и сотрудника РОСТА» (Якобсон, 1987, 427).

(202) Михаил Юльевич Левидов (1891–1942), писатель и журналист, после Ревеля работал в бюро печати советской торговой делегации в Лондоне. По возвращении в Россию примкнул к ЛЕФ. Репрессирован.

(203) Arturo Сарра — юрист, брат Бенедетты Каппа, будущей жены Маринетти. Коммунист, автор книги L’Arte e la Rivoluzione (Milano, 1920). Каппа был далеко не единственным итальянским футуристом с коммунистическими симпатиями: см. прим. 9 к статье «Новое искусство на Западе».

(204) Николай К. Клышко (1880–1937), старый большевик, во время первой мировой войны член большевистской секции РСДРП в Лондоне (вместе с Литвиновым, Керженцевым и др.). После Октябрьского переворота одно время работал помощником В. В. Воровского в Госиздате, потом служил в советских торговых и дипломатических миссиях за границей, в том числе в Швеции и Норвегии. Репрессирован.

(205) Якобсон находился в Ревеле с начала июня по 3 июля 1920 г.

(206) По соглашению с Якобсоном, устный рассказ о Теодоре Нетте сконтаминирован с его письмом от 2 марта 1963 г. о знакомстве с латышским дипкурьером, копию которого он мне передал во время нашей работы, – оно вошло потом в SW VII, 363-65.

(207) Janis Rainis (Janis Pliek Sans. 1865–1929) – латышский поэт и драматург, в 1897–1903 гг. был сослан в Россию за участие в борьбе за демократию, потом эмигрировал в Швейцарию, в 1920 г. вернулся на родину, стал директором Национального театра, а потом и министром просвещения.

(208) О чешском стихе, преимущественно в сопоставлении с русским, Прага, 1923.

Ср. письмо Ю. Тынянова к В.