Пьяный некромант и труп невесты - Mediocre

императора Павла Петровича – бледный, в мундире, с перевязью и орденами, которые будто светились изнутри холодным лунным светом. Лицо осунувшееся, с печатью обиды и чего-то вроде утомления, которому уже более двухсот лет.

– Ваше императорское... , Павел… – начал я что-то говорить плохо слушающимся меня из-за выпитого языком. – Ваше величество... Вы пришли?

– Пришел, – холодно кивнул призрак. – Ведь вы, господин некромант, не торопитесь выполнять обещанное. Мне, знаете ли, не по душе бродить по вашим спальням, да и не по чину. Но ко мне Михайловский замок вы тоже вряд ли найдете еще.

Я сел, натянул одеяло до пояса, голова гудела.

– Я не забыл, ваше... ваше величество. Просто... обстоятельства, сами понимаете...

– Понимаю, – перебил он. – Обстоятельства, леность, да еще эта ваша выходка на поляне. Некромант недоучка взял Императора под контроль – дожил-с.

Он шагнул ближе. Стало еще холоднее.

– Вы сами тогда согласились… – попытался оправдаться я.

– Я согласился вас отвести к месту дуэли, а не отдавать свой дух под ваш контроль! И теперь расплачиваюсь тем, что вынужден сам являться и напоминать... Нонсенс!

Его глаза вдруг смягчились.

– Но я не враг вам. Я лишь хочу покоя, Виктор. Двести лет без сна – немалая цена за ошибки моих подданных.

Он поднял руку и перед глазами пронеслось видение. Комната, догорающие свечи, тяжелые шаги, офицеры в мундирных плащах… Чей-то крик, глухой удар, и... белый шарф, обвивший горло. Мгновение, и я будто сам ощущаю ту боль, то ледяное сжатие и всепоглощающую пустоту. Я вздрогнул, вдохнул рвано.

Павел стоял передо мной, опустив руку.

– Шарф, – прошептал я.

– Да.

– Он... до сих пор существует?

– Существует. И пока он не уничтожен, я связан. Они задушили меня им, а потом... сохранили, как память. Как сувенир! Они даже не знают его силу и теперь шарф лежит у потомков Палена, того, кто возглавил заговор. В их родовой усадьбе под Гатчиной.

Я молчал, пытаясь переварить услышанное.

– Значит, если я смогу уничтожить этот шарф...

– Да, – кивнул старый император, понявший меня без слов. – Если шарф перестанет существовать здесь на земле, то я смогу покинуть Михайловский замок и мой дух наконец обретет покой. Ничего большего я от вас и не прошу.

Призрак посмотрел на меня как на последнюю надежду – устало, почти по-человечески.

– Исполни долг, Виктор. И мы оба будем свободны: я от этого мира, ты – от своего обещания, данного старому царю.

Я кивнул.

Он чуть склонил голову, будто был удовлетворен итогом нашей беседы и растворился в серебре лунного света. Холод ушел, оставив лишь запах старых духов и дрожь в руках – то ли от увиденного, то ли от двух бутылок виски, которые пустыми сейчас валялись возле моей кровати. Несколько секунд я находился в полной тишине наедине со своими мыслями, как вдруг в голове раздался ехидный голос Херобора:

– Вот же старый дурак, – темная сущность была, кажется, безгранично довольна. – Ничему его жизнь не учит! Да и смерть его ничему не научила… Он сам сказал тебе, где артефакт! Этот шарф нельзя уничтожать. Заберем его и сохраним, пусть его дух служит нам. Представь, Виктор: император на коленях, твой личный привиденьчик…

Я не ответил. Голос звучал липко, противно, но… соблазнительно. Я чувствовал, как эта мысль пускает корни, как будто кто-то осторожно вкручивает ее прямо под ребра.

– Заткнись, – прошептал я, сжимая виски.

– Ох, да ладно тебе. Не хочешь служить, так пусть служит он. Нам служит!

Я уставился в лунный квадрат на полу. Голова гудела, сердце билось так, что казалось я вот-вот получу инфаркт. Откинувшись на подушки я уставился в потолок, и только тогда понял, что дрожу не от холода, а от предвкушения. Завтра я найду этот чертов шарф, а потом... потом посмотрим, кто из нас действительно будет свободен.

Глава 21

Проснулся я поздно и чувствовал себя соответственно количеству выпитого накануне: во рту привкус железа, голова гудит, а в глаза будто кто-то насыпал песка. Я открыл их и тут же пожалел об этом. Дневной свет ударил прямо в мозг и, прежде чем я успел зажмуриться и застонать, я заметил тонкую блестящую полоску инея на полу у моей кровати – ровно в том месте, где вчера стоял призрак старого императора.

Иней. Внутри комнаты. Ничего необычного…

Запах тоже присутствовал – тот самый, очень тонкий, старомодный, как духи моей бабушки: лаванда, мускус и что-то терпкое, мужское. Запах старой империи…

“Значит, не приснилось,” – подумал я.

Хотя, честно говоря, я и так знал что визит мертвого самодержца мне не приснился. Удивляло только то, что вчера в своей спальне в состоянии очень далеком от адекватного, я смог его увидеть и даже пообщаться с ним без переводчика в лице Лизаветы. А вот день назад на аллеях Михайловского замка говорить с царем я мог только при помощи нежити… Впрочем, может после того, как я сумел взять его дух под контроль, мы с Павлом I, как бы это сказать, стали в некотором роде ближе? Или может быть вчера царь сам хотел мне показаться – в конце-концов, он же пришел поговорить со мной! А может, как как-то раз сказал Альский, алкоголь и правда снимает с меня какие-то стопы и запреты и дает возможность действовать без ограничений и пользоваться силой... Эту мысль, кстати, я уже как-то раз обдумывал и даже пришел к выводу, что дело здесь в том, что я – человек из мира без магии. Кроме того, у себя дома я всегда обладал здоровым скептицизмом в отношении всего потустороннего, не верил ни в признаков, ни в фокусы и сейчас никак не мог смириться с тем, что каждый второй здесь может управлять одним из четырех элементов. Нет, правда, я до сих пор в шоке, что здесь дар зажигать огонь щелчком пальцев считается полной фигней! Возможно, именно мое внутреннее убеждение в том, что магии нет и не может быть, мешало мне в трезвом состоянии пользоваться своей силой, а алкоголь худо-бедно примирял меня с тем фактом, что волшебство существует... Хрен его знает.

Я попытался встать, но мир поплыл. На столе валялся опрокинутый стакан, в нем – янтарные остатки виски.

“Пьяный некромант”, – пробормотал я сам себе. – “Так и напишут на моей могильной плите”.