Властелин чумного мира - Сергей Александрович Плотников

— Да, эти господа пользовались услугами моего агентства, — Паук не стал что-то корчить или изображать, что не помнит. — А что, вы хотели бы сами привлечь их для охраны? Это можно устроить. Их контракт с королевским мажордомом истекает в сентябре, я так полагаю, что вы задержитесь в нашем мире дольше?

— Поглядим, — туманно сказал я. — У кого еще из членов правительства и стихийных магов ваша охрана? У всех? А как насчет глав корпораций — их вы тоже охватили?

Что если те же «Благодатные поля» тоже ведут с ним дела? Или другие корпорации? Я уже знал, что в этом мире действует несколько крупных межмировых компаний, «Благодатные поля» — только одна из них. Что, если Фенир охвачен влиянием Паука? Нужно проверить.

— Точно нет, — мгновенно сказал Паук. — Мое агентство не может похвастаться таким размахом!

— Мне нужны списки, — сухо сказал я. — Всех, кому вы поставляли некромантов охраны и других специалистов, если таковые были. А также — всех, кто является завсегдатаями ваших борделей и отличается извращенными вкусами. Особенно такими, которые уже… особенно далеко зашли.

Вот тут было видно, что я ударил Паука по больному. Мне показалось даже, что он перешел в режим ускорения Смертью: глаза его задергались как-то быстро, силуэт слегка «поплыл», хотя кресла он, вроде бы, не покидал. Инир за спинкой моего стула ощутимо напрягся.

Ну еще бы, я требую от него подорвать основы его деловой репутации! Может быть даже, основы его могущества.

Но одновременно отказать магу Огня, да еще Чумному Доктору — это, по сути, объявить открытую войну не только мне, но и центральному имперскому аппарату. (К которому я де-юре никакого отношения не имею, но Паук-то об этом не знает!)

Такое требует очень тщательного обдумывания.

Паук вышел из «размазанного» режима, явно уже овладев собой. И сказал:

— Достопочтенный мэтр, вы понимаете, о чем просите? Нет-нет, я не отказываюсь! — это он добавил торопливо. — Просто почтительно напоминаю вам, в какое положение вы поставите себя относительно этих людей…

Я хмыкнул.

— Или так — или я сжигаю вас на месте. И мне плевать, в каком положении я окажусь.

Я не блефовал. Подозревал, что у Паука дофига предосторожностей, что-нибудь типа «мертвой руки» с компроматом и возможность устроить неприятности после окончательного упокоения, да такие, с хорошим размахом, чтобы всей городской элите не отмыться — но в том-то и дело, что я к этой элите не принадлежал! А на самого мага Огня и его семью покушаться, скорее всего, действительно дураков нет. Если Гилли и в самом деле убили, то скорее по неосторожности — и тут же сбежали, причем Паук явно не намерен их покрывать.

— Списки будут у вас сегодня же, — кивнул Паук.

— Да нет, — возразил я. — Не сегодня же, а сейчас же. Память у вас некромантская, писчих принадлежностей тут полно — кабинет ректора же. Так что садитесь и пишите.

Да, никто не ставил меня в этот мир искоренять скверну. Но я хочу знать, с кем имею дело. И еще хочу, чтобы этот тип знал, что я держу руку у него на горле.

Интерлюдия. Арнольд Паук и неудобный маг Огня

Арнольд вернулся в свой любимый дом в отвратительном настроении. То, что можно было бы назвать расстроенными чувствами, будь он в настроении использовать эвфемизмы. Прошел в гостиную, налил себе немного консерванта — гребаная нервотрепка заставила его несколько раз включить сердце, а это никуда не годилось! Он очень тщательно следил за тем, чтобы не перенапрягать внутренние органы, потому что смена требухи в его ситуации была чревата всевозможными эксцессами. Арнольд мог найти хорошего хирурга, способного провести такую операцию, и даже запугать его так, чтобы он не посмел перерезать ему позвоночник или иным способом сделать недееспособным, — но никогда нельзя быть уверенным, что человек запуган достаточно. Даже угрозы семье действуют не всегда. Лучше не прибегать к таким экстремальным мерам без крайней необходимости.

При этом Арнольд совершенно игнорировал особу, которая по-хозяйски расположилась на диванчике у него в гостиной. Сидела этак, аккуратно закинув ногу на ногу, читала книжку — «История человеческого убожества» Гарольда Лутти. Претенциозная книжонка, Арнольд почти забыл, что заставило его в свое время приобрести ее и поставить на книжную полку. Но, конечно, некромантская память не давала забыть совсем. Сто тридцать восемь лет назад, взяв ее в библиотеке, он нашел в ней кое-что новое и интересное для себя, поэтому сто лет назад в приступе сентиментальности выкупил у букиниста.

— Как прошло? — уточнила особа.

Гостья выглядела как совершенно роскошная женщина изящнейших пропорций, с невероятно красивым лицом, идеальным макияжем, одетая изысканно и богато — в черное платье, с колье из крупного черного жемчуга и такими же серьгами. Ее белокурые волосы были уложены в высокую прическу, на губах идеальной формы играла приветливая улыбка. Звали ее Биргитта Хольмгрен, и последние двадцать лет Арнольд передал ей примерно половину самых щепетильных своих дел.

— Еще более неприятно, чем я думал, Бирги, — вздохнул Арнольд, усаживаясь в кресло. Отдых ему не требовался, но ощущать мягкость было приятно. И требовалась любая возможность перебить негативные эмоции позитивными!

Особенно после того, как Шелки выкрутил ему руки, заставив пообещать массу услуг, ни одна из которых не поднималась до ранга таких, за которые можно было бы попросить что-то в ответ. И ни одна из них ничуть не способствовала восстановлению силы и могущества Арнольда, которые очень сильно пострадали с началом чумы!

Он шел на эту встречу, надеясь выторговать, как минимум, право выводить людей с сопровождением из карантинной зоны, а, как максимум — вступить с Шелки в те же отношения, в которых он состоял с Блаузом, Хленом и Грантом — впрочем, в такое счастье он заранее не верил. И оказался прав. В итоге Шелки его, считай, вывернул и высушил!

— Какая неприятность! — сочувственно воскликнула Хольмгрен. — Неужели он оказался еще хуже Хлена⁈

— О нет, девочка моя, — проговорил Арнольд, делая еще глоток консерванта. Состав слегка пощипывал язык в намеке на вкус. — Увы. Он, кажется, представь себе, профессионал! — Арнольд усмехнулся. — Знает, что делает. Или думает, что знает. Неподкупен, поскольку не собирается оставаться в нашем мире надолго. И он кто-то очень, очень важный. Возможно, бывший Гвардеец или кто-то вроде того.

— Вот как? — Биргитта явно заинтересовалась.

— Сам факт создания его огненных шаров. Не знаю, что это за трюк, но ни один из огненных магов, которых я повидал — а, как ты знаешь, у нас тут их немало сменилось! — такого