Властелин чумного мира - Сергей Александрович Плотников

Кстати, другие цвета, если присмотреться — серый, синий, белый и черный! Цвета божественной пятерки и магических стихий. Секта какая-то, что ли? Видимо, разрешенная, раз не прячутся.

— Нет, это храмовые нищие, — пояснил Инир в ответ на мой вопрос. — Понимаю ваше удивление, в мире, откуда я родом, их тоже не было. Они гадают простецам, выпрашивают милостыню — мол, если им поможешь, боги будут меньше гневаться и завидовать вашему счастью. Потому что они вроде как посредники, замолвят словечко. Понимаете, да? Для простонародья. Образованные люди, конечно, на это не ведутся.

И тут я понял, о чем я.

Религия в Империи очень плотно встроена в светское государство, даже изрядно бюрократизирована. Одно то, что мы с Оллой должны были принести справку о пожертвовании на храм Бога Огня и богини Смерти, чтобы заключить брак, говорит о многом! Притом, что сами браки являются чисто юридическими — как и разводы. Не нужно, как в той же Российской Империи, разрешение главного патриарха, чтобы развестись. С последним тут, кстати, тоже все прямолинейно: муж практически всегда имеет право развестись с женой, жена с мужем — только с его согласия, за исключением ряда случаев, таких как мужское бесплодие, тюремное заключение или судебная тяжба с родителями жены. В случае, если жена является стихийным магом, а муж — нет, то «право сильного» уже на стороне жены. Но развод очень сильно порицается общественным мнением и может стоить более статусному супругу карьеры (опять же, когда дело не касается стихийных магов, им можно все). Но ладно, это я отвлекся: тоже новая для меня сфера, с которой я вынужден был хотя бы теоретически познакомиться только после смены матримониального статуса.

Все это я к тому, что религия как таковая в обществе скорее на обслуживающих началах. Но при этом присутствует аж в двух формах! И с этими двумя формами я тоже до брака с Оллой «в лоб» не сталкивался — а потом пришлось, потому что быстро выяснилось, что Олла и Тея принадлежат чуть ли не к разным конфессиям!

То есть на самом-то деле нет, конфессия в Империи тоже одна, все остальное тщательно вычищается. Видимо, сам Император считает необходимым придерживаться в этой сфере определенного единообразия. Но «видов веры», фактически, две: «простонародная» и «просвещенная». Простонародная, видимо, сохранила многое от того, какой была религия до становления собственно Империи и всеобщего причесывания. В ней боги представлены более-менее человечными — завистливыми, похотливыми и прочее, прочее, прочее. В «официальной» версии религии боги — безмерно благостные и милосердные высшие сущности, которые скорбят о людском несовершенстве и всячески пытаются помочь людям исправиться, чтобы люди стали достойны божественных даров. Тогда, мол, каждый станет стихийным магом и наступит Царствие Небесное… упс, не из той оперы. Но почти.

Олла с детства усвоила простонародную трактовку, и она у нее в голове каким-то образом отлично уживалась с официальным вариантом, причем в сложных случаях имела приоритет. Тея вообще в богов верила не особо, но склонялась скорее к «версии для богатых и образованных».

То есть эти храмовые нищие, кто бы они ни были, являются представителями «примитивного» культа. В противовес жрецам, которые, естественно, работают по официально признанной методичке из Метрополии!

— И что тут делают эти Шептуны? — уточнил я у Инира.

— Не знаю, мэтр. Спросить?

Я прикинул.

— Сам спрошу.

Я снова спрыгнул с коляски и осведомился у все еще почтительно ожидающего Юхансена.

— Чем занимаются эти люди, магистр?

— Молятся за упокой и ожидают родственников, — пояснил тот, совершенно не удивившись моему вопросу. — Не все из тех, кого вы сожгли, умерли одинокими. У многих была родня или друзья. Если не успели проститься с человеком, когда его забрали, приходят сюда. Смотрят списки. Нищие дают им частицу пепла или… — он поглядел на пятно выжженной земли. — Не знаю, что они еще тут планируют накорябать. Призывают благословение богов на мертвецов. И прочее в этом духе.

— И прочее… — пробормотал я. — Чинят вам неприятности?

— Я бы сказал, наоборот, — мотнул головой Юхансен. — Успокаивают людей, которые сюда приходят. Понимаете, вы уничтожаете людей, сжигая дотла, многим родичам нужен… какой-то символ, наверное? Что-то, что осталось от умершего родственника?

— Вот как… — пробормотал я.

Нужно будет с этим разобраться.

Я с намерением поглядел на нищих, не зная, стоит ли их позвать… и тут на плечо мне спикировал ворон. Инир даже не дернулся: привык, надо думать, даже по перышку этого ворона выучил!

Некрохимера открыла клюв и сказала:

— Записка. Новости. Паук.

— Спасибо, молодец, — ответил я, снял птицу с плеча и вытащил из сумочки на груди у ворона записку. Отличная все-таки у Элсина химера, столько лет служит — и ничего! И показательно, что он меня тоже умеет находить в разных местах города. Если, конечно, мой учитель хотя бы приблизительно представляет, где я могу находиться, потому что ворон — не орел, быстро весь город не обыщет.

В записке содержалась следующая информация: «Человек Паука сообщил о местонахождении людей мэтрессы Гилли. Маги Жизни: один проник через карантин, где он — известно, но доставлять долго. Другой укрылся в городе и схвачен, я велел привезти его для допроса в резиденцию. Третий — в городе, болен, адрес: улица Молочников, дом г-жи Листен».

Я передал записку Иниру.

— Знаешь улицу Молочников?

— Знаю, мэтр. Это ближе к центру.

Я постарался припомнить карту, но сделать мне это было пока сложно: всего три дня я разъезжаю по городу.

— На пути к этой улице Молочников у нас есть кварталы, которые надо обработать?

Я имел в виду кварталы, над фонтанами и колодцами которых я еще не успел повесить «солнышки».

Инир что-то прикинул.

— Есть, два.

— Хорошо. Тогда на эту улицу Молочников и поедем.

Если этот человек болен, то в любую минуту может умереть.

Храмовыми нищими займусь потом. Если вообще ими надо заниматься. Хотя… Нет, нужно все-таки сказать пару слов.

— Магистр Юхансен, — попросил я все еще ждущего рядом некроманта. Вот ведь, надо было отпустить его: нет у меня привычки распоряжаться людьми, а люди-то стоят рядом и ждут моих ценных распоряжений, не смеют отойти и заняться своими делами! Время дорого у всех, не только у меня.

— Да, мэтр?

— Можете пригласить главного среди этих нищих подойти ко мне?

Некромант не пошел сам, дал отмашку писарю из числа людей ратуши — был тут человек, который забирал у патрулей, привозящих тела, списки. Не всегда имена умерших были точно известны, но все, что