Властелин чумного мира - Сергей Александрович Плотников

— «Мы» — это?

— Я и два других мага Жизни, моих помощников. Кларги и Осмунд. Оба… оба молодые, довольно талантливые. Хорошие рекомендации от мастера Хойда — это директор здешней Школы Жизни. До нас при мэтрессе Гилли состояла только одна мастерица Жизни, очень старая, очень опытная — мастер Ларсен. Я немного учился у нее… Она до последнего работала на мэтрессу, даже когда сама уже едва могла ходить, но умерла около года назад. Мэтресса очень горевала: они были подругами… Я, конечно, не пользовался таким доверием мэтрессы, но все же она поручила мне найти еще двух молодых мастеров мне в помощь… Я нашел… Мне показалось, что они лучшие из тех, кто были! Если бы я знал!

— Что вы должны были знать? — хмуро спросил я.

Если он сейчас скажет, что это тоже были люди Паука!..

— Я не знал, что они настраивали мэтрессу против меня! — воскликнул он. — Когда она заболела, я сразу сказал: мэтресса беременна, поэтому в ее положении ни в коем случае нельзя применять лишнюю стимуляцию магией Жизни, можно только лечить травами и надеяться, что организм возьмет свое. Или уж сразу избавиться от плода. Но… срок был уже не слишком малым, около двадцатой недели. И мэтресса отказалась. Сказала, что она уже почувствовала себя матерью, и поэтому убивать своего ребенка не будет.

— Кто был отец ребенка? — нейтральным тоном спросил я.

Не то чтобы это было важно, но он до сих пор не объявился…

— Не знаю! — мастер Нильсен развел руками. — Говорю же, я не пользовался таким доверием мэтрессы. Но я подозреваю, что она решила завести ребенка, чтобы стряхнуть тоску после смерти мастера Ларсен. Она говорила, что дети омолаживают душу и заставляют с надеждой смотреть в будущее. Отцом мог быть кто угодно — кто бы отказал мэтрессе Огня? Тем более, мэтрессе Гилли. Она была… красивой, мудрой, доброй… — Нильсен покачал головой. — Нет, лучше не буду. Это такое горе!

Не знаю, как насчет доброты и мудрости — как минимум, она смотрела на развращение элит в столице и не попыталась что-то сделать или привлечь внимание Императора, предпочитая, видимо, жить спокойной жизнью и культивировать свой сад. Да и люди ее после ее смерти не сплотились вокруг стяга, а разбежались, что тоже наводит на мысли.

Но — кто его знает.

— Ясно, — сказал я. — А потом что случилось?

— Три дня я лечил мэтрессу отварами и точечным заживлением. Я очень боялся, что сыпь оставит шрамы, но мэтресса еще и успокаивала меня, что даже если так, при очередном омоложении все пройдет — мол, еще в молодости, в незапамятные времена она получила страшный шрам через все лицо, а теперь и следа нет…

— А сколько ей было лет? — уточнил я.

Тайту Карсену, самому старшему из встреченных мною магов Огня, кажется, сравнялось что-то около двухсот.

Хотя нет, постойте-ка. Хендаль Хорн же, маг Огня из моего «родного» — в смысле, первого! — мира! Он же там четыреста с лишним лет сидит, с самого начала освоения фронтира, ни разу не менялся. Значит, ему как минимум столько. Или больше.

— Восемьсот тридцать четыре, — горестно сказал Нильсен. — В таком возрасте — такая глупая смерть!

Да уж. Однако. Даме было под тысячу — весьма почтенный возраст! Действительно, нелепо: увернуться от стольких опасностей, которые осаждали ее просто по статистике, и пасть жертвой врачебной ошибки! Если это действительно была врачебная ошибка.

— А почему при таком старшинстве не она была главой Круга? — уточнил я. — Неужели мэтр Хлен — старше?

— О нет, — хмуро возразил жизнюк. — Мэтру Хлену едва за сотню. Но мэтресса Гилли всегда говорила, что она слишком устала от политических игр и хочет спокойно отдохнуть среди цветов вдали от моря. Почему-то она страшно не любила море.

Он мрачно замолчал.

— Ладно, — сказал я. — Три дня вы не отходили от мэтрессы. Потом что случилось?

— Потом дурная скотина столкнула со стола сундучок с лучшими жаропонижающими эликсирами, что у меня были! Простите, я имею в виду кота мэтрессы… надеюсь, с ним все хорошо…

— Все хорошо, его пока держат взаперти, но кормят три раза в день и регулярно тискают, — сухо сказал я.

— Он у вас?.. Нет-нет, простите, я отвечаю на вопрос. Я отправился в Гильдию Алхимиков, чтобы купить новых. Но они к тому времени уже забаррикадировались. Пока я дозвался того, кто знал, что я из свиты магессы Огня, пока купил… уже был вечер, и я решил заглянуть к госпоже Листен, взять фонарь… — он отвел взгляд, и я понял, что не за фонарем он заглянул. Ну ладно. — Потом я… в общем, госпожа Листен заметила, что я падаю с ног от усталости — я не очень хорошо спал два дня до этого. Взбадривал себя магией Жизни, но это нельзя делать бесконечно. Она предложила мне поужинать, я согласился, думая, что полчаса уже погоды не сделают… В результате мне стало плохо за столом, да так плохо, что я еле ноги переставлял. Я просил госпожу Листен вызвать носилки, но на улицах стало неспокойно, и она настояла, чтобы я остался у нее. Говорила, что не боится заразы. Я согласился с тем условием, чтобы кто-то сходил отнес жаропонижающее в дом мэтрессы… И может быть чтобы оттуда позвать слуг с носилками.

— И кто это был? — уточнил я.

— Госпожа Листен пошла сама, взяла слугу, который помогает ей в кухне. Он идиот, но сильный.

Я обернулся к хозяйке дома, которая все еще стояла в комнате, опустив глаза.

— Ну, госпожа Листен. Рассказывайте. Отнесли эликсиры — и что? Как вас приняли?

— Мастер Кларги принял у меня сундучок с эликсирами, — сказала она тихо. — Заверил меня, что мастер Нильсен должен оставаться вне резиденции — на случай, если он болен чем-то другим, не тем же самым, что и мэтресса, чтобы не заразить ее новой болезнью. Так что я должна и дальше ухаживать за ним, а не пытаться переправить его обратно. Это звучало очень разумно. Затем мы с моим слугой вернулись домой. Было уже совсем темно, один раз нас чуть не ограбили — но обошлось.

— Этот Кларги не предложил вам охрану? — уточнил я.

Допустим, некромантами он не мог распоряжаться — но отправить с женщиной еще нескольких слуг с дубинками?..

— Нет, мэтр, — Листен мотнула головой. — Я вернулась домой и продолжила ухаживать за мастером Нильсеном. Он пытался настоять, чтобы я держалась