Властелин чумного мира - Сергей Александрович Плотников

Женщина — видимо, госпожа Листен? — действительно замерла, не разгибаясь из поклона, ее плечи крупно вздрагивали.

Так боится за жизнюка? Не хочет, чтобы его наказали из-за смерти Гилли?

А наказать, естественно, могут, даже если он не виноват совсем.

— Поднимись, — сказал я. — Пока не поговорю с магом Жизни, сжигать ни его, ни тебя не буду. Мне просто нужно понять, что случилось в доме мэтрессы Гилли три дня назад. Ты кто такая? Как тебя зовут?

— Мия Листен, — проговорила женщина дрожащим голосом, слегка распрямляясь. С земли она не встала, но голову подняла. — Я вдова мастера Гильдии молочников и маслобойщиков… мастер Ивар Нильсен у меня живет. Когда у него выходные, конечно. И вот сейчас, когда болен.

— Тогда веди меня к своему постояльцу, — сказал я.

Похоже, он ей больше, чем постоялец, но тут уж…

— Я… достопочтенный мэтр, ему уже лучше, но он все еще болен! Он не велит никого к себе в комнату пускать, говорит, что может их заразить! Только я хожу. Я, конечно, отведу вас, но…

— Ничего, — я поднял на лицо маску, сделанную из нескольких слоев бинта (марлю здесь уже знали). — Я знаю, как не заразиться.

По узкой скрипучей лестнице мы поднялись на третий этаж, где в светлой и чистой спальне стоял узнаваемый запах болезни — отвар синей таволги (я уже знал, как она пахнет), ромашка, хлор (ого!), спирт, человеческий пот… В постели у окна, полулежал, опираясь на стопку подушек, худой человек с частично белыми волосами, который попытался встать, когда Инир распахнул передо мной дверь. Судя по состоянию его сыпи — заживающие и бледнеющие язвочки — кризис для него уже миновал, и маг Жизни находился на пути к выздоровлению.

— Лежите спокойно, мастер Нильсен, — велел я. — Знаете меня? Мэтр Шелки, новый Глава Круга.

— Да, достопочтенный мэтр, — сглотнув, тихим, шелестящим голосом произнес человек. — Я… слышал декреты, конечно же. Глашатаи говорят… и мне сказали, что моя мэтресса Гилли умерла. Иначе она бы возглавила Круг.

На вид мастеру Нильсену было лет тридцать — и волосы у него полностью побелеть не успели, пока сделались белыми только на три четверти. Цеховый признак! Жизнюки старались выбелить волосы, как только избавлялись от «грудной жабы» и выходили на вольные хлеба. Правда, у большинства это смотрелось не сединой, а неудачной попыткой обесцвечивания, каковой и являлось, — поэтому те, кто поразумнее, ожидали естественного хода вещей. Как, видимо, поступил и этот. Да и бороду пока отпускать не стал, если не считать таковой примерно двухдневную щетину.

Значит, ему, скорее всего, не больше пятидесяти. Маги Жизни стареют значительно медленнее, чем обычные люди — прямо и четко об этом не говорят, но лет на девяносто большинство из них может рассчитывать, кое-кто доживает и до ста двадцати, сохраняя при этом товарный вид. Просто в этом возрасте обычно подводит сердце, почки или еще что-нибудь. Что, в общем и целом, сравнимо с жизненными сроками некромантов, которые примерно на рубеже в полторы сотни начинают массово съезжать с катушек.

Странно только, что магесса Огня взяла в свою свиту сравнительно молодого мага Жизни! Обычно с ними, как с некрами: чем старше — тем представительнее.

— Болит горло? — уточнил я.

— Да… — так же тихо, едва слышно проговорил маг Жизни. — Тяжелая ангина. На фоне… ослабленного организма. Совсем без голоса.

Ну, этому горю легко помочь. Я поднапрягся, вспоминая и расширяя зону контроля до размеров небольшой комнаты, — и выжег в больном гемолитический стрептококк.

— Вот так, — сказал я. — Теперь простимулируйте себе точечно горло — умеете? Должно поджить.

Обязательно подживет, если только жизнюк не ошибся в самодиагностике! Вид этого стрептококка я хорошо помню — на лабораторке как-то его вырастил.

Жизнюк удивленно вытаращил на меня глаза, закашлялся, схватил со столика у кровати стакан и пару минут отхаркивал туда белесую мокроту. Листен проскользнула мимо нас в дверь, кинулась к нему, начала хлопать по спине, явно в замешательстве и не зная, чем помочь, но он отстранил ее.

— Мия! Видишь… маг Огня… не суетись!

Он отставил стакан в сторону, прижал руку к сердцу.

— Мэтр Чумной Доктор! Это честь для меня — испытать вашу работу на себе! — уже гораздо яснее и четче.

Что-то в его интонации и формулировке заставило меня уточнить:

— А вы уже сталкивались с Чумными Докторами?

— Да, мэтр. В Высшем Академическом Училище Жизни, в мире… три-двадцать один.

Знакомо звучит, где-то я уже слышал название этого училища, кто-то мне его уже называл… Давно. Но я не некромант, точно не помню, кто и где. Вроде бы, тоже какой-то Жизнюк… женщина. А! Вспомнил! Тетка, которая не смогла нормально подлечить Игнис после бурной ночи любви и пришла ко мне повышать квалификацию! Она этак ненавязчиво похвасталась, что обучалась именно там. Какое-то заслуженное учебное заведение, должно быть. Ну, по меркам Империи. И второй уже жизнюк в свите магессы Огня оттуда — очевидно, считается, что уровень там для этого достаточен.

Жизнюк, между тем, продолжал:

— … отбор, и имели возможность наблюдать за работой достопочтенного мэтра Скадъяра… Нам даже кое-что рассказали. Но, конечно, никого из нас мэтр Скадъяр не лечил.

— Рад за вас, — сухо сказал я. — Давайте тогда так. Что вы знаете о смерти мэтрессы Гилли?

Нильсен сделался еще бледнее, хотя болезнь и так отнюдь не придала ему цветущий вид.

— Это моя вина, — пробормотал он. — Я заболел и бросил ее на этих недоучек! Но не вините… госпожу Листен, пожалуйста, мэтр! Она хотела, как лучше!

Однако. Трепетные возлюбленные, блин. «Не казните его/ее, казните меня».

— Так, мы потом разберемся, кто из вас виноват и в чем, — поморщился я. Огляделся, хотел было усесться прямо на кровать, но передумал — слишком к больному, а мне нужно беречься. — Кто-нибудь, принесите мне стул.

Ноги опять гудели: с утра я присел, только чтобы поесть. И то по настоянию Инира, у которого оказалась та же профессиональная деформация преподавателя-некроманта, что и у Элсина, — следить, чтобы живые подопечные вовремя кушали. Не жалуюсь.

За стулом помчалась хозяйка дома и принесла его прямо в рекордные сроки, хоть ей и пришлось бегать с ним по узким лестницам.

К тому времени Нильсен уже успел рассказать, что симптомы у мэтрессы Гилли начали проявляться дней десять назад — то есть как раз примерно за семь дней до нашего появления в этом мире. Сперва в виде жара и головной боли.

— Я сразу заподозрил неладное, — хмуро проговорил он. — Уже тогда появились слухи о том, что по городу ходит новое