Тени Грейфолла 2 - Алекс Кош

Орочья логика была прямой и честной, и спорить с ней Себастиан не стал. Вместо этого он заговорил быстро и отрывисто:

— Лафет не зря просил за тебя, ты достойный орк. Слушай меня, Ургаш. Бренн, — он кивнул на обездвиженного мужчину, — поедет с тобой. Свяжи как следует, спрячь где-нибудь и не вздумай с ним разговаривать. Груз забери весь, до последней склянки, и схорони так, чтобы ни одна собака не нашла. Я приду за ним и за Бренном завтра.

— Сделаю, — коротко ответил Ургаш. — Можешь связаться со мной через Лафета.

— А теперь скажи мне, где ближайшая лечебница с одаренным лекарем?

— Портовая. За Горбатым мостом. — Ургаш качнул головой в сторону города. — Но лекарь там не слишком хорош. К тому же ещё и ночь…

И тут Себастиан понял, что лучший лекарь, какого он сможет найти ночью, и кто точно не откажет, живёт только в Верхнем Городе.

— Каэлар, — мысленно обратился он к древнему. — Мне нужна твоя сила.

«Серьезно⁈» — возмутился древний. — «Не воспользовался ей в бою, но решил потратить сейчас?»

— Быстрее!

И сила пришла, как приходит паводок: снизу, толчком, заполнив тело от стоп до затылка. Мир не замедлился, это Себастиан стал быстрым, и усталость, распоротое бедро, дрожь перегруженных мышц, все осталось где-то в старом теле, как оставляют одежду на берегу.

Он бережно поднял Джоэла на руки, и рванул прочь от порта со скоростью, опережающей любой из современных экипажей.

Глава 19

Особняк де Стардов все еще светился, но это был уже усталый, догорающий свет конца праздника. У парадного подъезда разбирали последние экипажи, лакеи выносили кадки с цветами, и швейцар как раз закрывал высокие двери, когда из темноты аллеи на него вылетело нечто невероятно быстрое с телом на руках, ткнувшее ему в лицо татуировкой истребителя ранга «А».

— Алана де Стард. Быстро.

Швейцар был немолод и, вероятно, многое повидал на службе, потому что не стал ни спорить, ни расспрашивать, а просто распахнул дверь.

— В главном зале.

Хозяйка вечера обнаружилась в опустевшем зале, среди недопитых бокалов и оплывших свечей. Она стояла у окна, спиной ко входу, позволив себе, наконец, немного ссутулиться под давлением ноши благотворительного фонда, и обернулась на звук шагов с готовой светской улыбкой, которая умерла, не родившись.

— Леди Алана. — Себастиан остановился посреди зала, с Джоэлом на руках, мокрый, в крови и угольной пыли. — Мне нужна помощь мастера-лекаря. Он умирает.

Дальнейшее заняло секунды, позволившие Себастиану понять о хозяйке дома больше, чем все общение до этого. Алана не вскрикнула, не всплеснула руками и не задала ни одного вопроса. Она пересекла зал, откинула край разрезанной одежды, посмотрела на рану и черное пятно гнили, похожее на паутину, доползшее уже до ребер, и распорядилась громко и четко:

— За мной. В гостевую комнату, на кровать. Марта, горячей воды, много, и чистых тряпок. Гретхен, мой саквояж из комнаты и всю серебряную посуду, какую найдешь. Быстро, девочки.

Себастиан уложил Джоэла на белое покрывало, пачкая его кровью и углем, и Алана уже склонилась над раненым, закатывая рукава вечернего платья.

— Когда это случилось?

— Меньше пятнадцати минут назад.

— Чем нанесен удар, вы видели?

— Жезл. Сгусток фиолетово-черной магии…

Он хотел было добавить «эльфийской», но сдержался.

Пальцы Аланы, легко идущие вдоль черных нитей проклятия, на мгновение остановились.

— Гнилое плетение, — произнесла она, и голос ее стал на тон ниже. — Боевая магия темных эльфов, из запрещенных даже у них. Я видела такое один раз в жизни, на ветеране южной кампании. — Она подняла на Себастиана спокойные серые глаза. — Я не стану спрашивать, лер де Грейв, где офицер секуритате встретил ночью боевого мага Таллоса. Сейчас это не мое дело. Мое дело просто вылечить его от этой гадости.

Она кивнула на сгусток из черных нитей, который на глазах увеличился еще на палец, и начала работать.

Себастиан много раз видел лекарей за делом: полевых костоправов Ордена, ученых докторов, деревенских знахарок. Так, как работала Алана, не работал никто из них. Она не читала заклинаний и не чертила знаков, она просто вела ладонями вдоль черных нитей, очень медленно, и они нехотя, по волокну, отпускали живую плоть и тянулись за ее руками. Вытянутую черноту она сбрасывала в таз с горячей водой, в который прислуга по её приказу закинула серебряные вилки и ложки, и вода мутнела, потом темнела, потом становилась чернильной, и Марта уносила таз и ставила новый. К третьему тазу у Аланы на висках выступила испарина. К пятому у нее начали дрожать пальцы, и она пережидала дрожь, прикрыв глаза, и продолжала.

— Помочь можно? — тихо поинтересовался Себастиан.

— Нужно. Держите его, сейчас будет судорога.

Судорога была. И вторая, через полчаса, хуже первой. Джоэл выгибался на кровати, не приходя в себя, Себастиан держал его, а Алана выводила из организма офицера гнилостную магию эльфов.

В короткой передышке между тазами Марта принесла хозяйке воды. Алана взяла стакан, подержала, глядя на спящего, и поставила на стол, так и не отпив.

— Кто он вам, лер де Грейв? — негромко поинтересовалась она, не отрывая ладоней от черных нитей. — Я вижу, насколько сильно вы переживаете.

— Коллега. — Себастиан помолчал и нехотя добавил: — Этот идиот прикрыл меня собой.

— Тогда понятно.

— А зачем нужно было серебро в воде? — с профессиональным любопытством поинтересовался Себастиан, заодно неловко сменив тему.

— Серебро уничтожает эту погань, не зря же оно считается священным металлом. — Алана сунула руку в таз и достала оттуда вилку, на которой не осталось и следа серебряного блеска, металл выглядел так, будто его поела ржавчина. — Это чтобы было понятно, насколько сильно эльфийское проклятие.

«Сильная», — уронил Каэлар где-то на исходе четвертого часа, и в голосе его звучало редкое, без ехидства, уважение. — «Очень сильная и очень хорошо обученная».

Небо за окном начало сереть, когда Алана вытянула из-под ключицы Джоэла последнюю нить, сбросила ее в воду и медленно, очень осторожно выпрямилась, держась за спинку кровати. Лицо у нее было серое, под цвет рассвета, вечернее платье потемнело от пота, и выглядела она так, словно эту ночь дралась она, а не Себастиан.

— Все, — выговорила она. — Плетение снято, до последней нити, рану я сейчас зашью и