От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

«Шахматная шифровка»

Доходный дом № 10 по Офицерской улице расположен на участке старого одноэтажного каменного жилого строения купца Андрея Христиановича Вилька с братьями, возведенного на рубеже XVIII–XIX веков.

Улица Декабристов, 10

С середины XIX века домом владели бароны Стандершельд, сановные богатые домовладельцы. По их распоряжению в 1860 году архитектор М. Ф. Петерсон, сотрудник архитектора Николая Леонтьевича Бенуа, разработал проект и соорудил на месте особняка купца Вилька большой четырехэтажный жилой дом. Здание выделялось оригинальной композицией, изысканным рисунком деталей и сдержанным благородством.

Начиная с 1870 года в этом доме снимал квартиру известный русский шахматист Михаил Иванович Чигорин, организатор шахматного движения в России. В 1880–1890-х годах Чигорин, по всеобщему признанию, – главный претендент на шахматную мировую корону. Однако в матчах 1889 и 1892 годов с чемпионом мира В. Стейницем М. И. Чигорин потерпел поражение. В 1898–1903 годах Михаил Иванович – победитель трех Всероссийских шахматных турниров. Одержал победы в международном турнире в Нью-Йорке (1889 г.), Будапеште (1896 г.), Вене (1903 г.). Выиграл матчи из двух партий по телефону: «Петербург-Лондон» (1886–1887 гг.) и со Стейницем (1890–1891 гг.); матч у Ласкера (1903 г.). М. И. Чигорин – инициатор создания шахматных организаций во многих городах России, редактор-издатель петербургских журналов «Шахматный листок» и «Шахматы». Признанный автор многочисленных теоретических разработок в началах и концовках шахматных партий, Михаил Иванович вел шахматные разделы в еженедельнике «Всемирная иллюстрация» и газете «Новое время».

М. М. Чигорин

В первых числах ноября 1878 года кружок петербургских любителей шахмат, проводивших борьбу на двух досках по переписке с московским любительским кружком, был охвачен волнением. По условиям матча, ответные ходы сообщались по почте не позже чем через три дня, но прошло уже два из предусмотренного регламентом срока, а москвичи молчали. Сдаться они не могли: положение на досках складывалось в их пользу. Наконец в ответ на неоднократные запросы долгожданное сообщение с очередными шахматными ходами было получено. Чем же была вызвана эта непонятная для Чигорина и петербургских шахматистов задержка?

Чтобы понять причину этого сбоя в матче двух столиц, следует коротко напомнить об обстановке в стране осенью 1878 года. В России нарастали волнения рабочих и крестьян. Листовки организации «Земля и воля» призывали народ к открытому неповиновению правительству. В августе народник Сергей Кравчинский убил шефа жандармов Третьего отделения Н. В. Мезенцова. В дни матча (1 ноября) вышел первый номер подпольно-революционной газеты «Земля и воля» с открытыми призывами к восстанию. И надо же случиться такому совпадению, бдительные чиновники почтамта перехватили «подозрительную» открытку из Москвы с загадочным буквенно-цифровым шифром.

Вот ее текст:

«Санкт-Петербург. Офицерская улица, д. № 10, кв.15. Михаилу Ивановичу Чигорину. 29 октября 1878 г.

В конце этого зашифрованного послания шел открытый текст: «Вполне согласен с Вашими вариантами при ходе d5. Наш клуб помаленьку растет. Игроки-то все плохие – не выдается ни одной хорошей партии. Ф. Бовыкин».

Перехваченную «шифровку» немедленно доставили в Третье отделение, ведавшее расследованием контрреволюционных заговоров. Было сделано предположение, что это зашифрованный приказ народников о всеобщем восстании. Над текстом безрезультатно работали лучшие дешифровальщики столицы. Ситуация особенно осложнилась после того, как через несколько дней чиновники Почтамта принесли вторую «шифровку» из Москвы, полностью повторяющую «закодированный» текст первой, но уже с иной припиской открытым текстом:

Шахматисты Э. Ласкер, М. И. Чигорин, В. Стейниц за разбором шахматной партии. 1891 г.

«Крайне удивлен неисправностью почты. Письма Вам и г. Ш. были лично мною опущены в почтовый ящик после совещаний у Шмидта».

Председатель Совета министров граф П. А. Валуев

Обе открытки жандармы доставили самому председателю Совета министров графу П. А. Валуеву с надеждой получения благодарности и наград за оперативную работу по ликвидации государственного заговора. Высокие чины жандармского управления были удивлены и разочарованы спокойной реакцией главы российского правительства на их экстренное сообщение. Они были поражены текстом скорой и лаконичной резолюции, начертанной на представленных «секретных» документах четким каллиграфическим почерком его сиятельства. В углу документа стояло всего одно слово – «Шахматы!!!».

Говорят, что Петр Александрович, возвращая открытки чиновнику Третьего отделения, устно прибавил еще несколько крепких и весьма нелицеприятных выражений в адрес бдительных, но совершенно не сведущих в шахматной игре жандармов. Дело прекратили, но открытки жандармы все же арестовали и упрятали на хранение в архив Третьего отделения. Их содержание так и осталось неизвестным Михаилу Ивановичу Чигорину, который как редактор «Шахматного листка» являлся посредником в матче. Игра дальше продолжалась без каких-либо осложнений, но шахматисты до конца своей жизни пребывали в неведении о причинах задержки этого исторического матча двух столиц.

В 1958 году историк С. Волк, работая в Центральном государственном историческом архиве в Москве, обнаружил эти две злополучные открытки среди секретных документов Третьего отделения, на которых соответствующими символами были записаны ответные шахматные ходы московских партнеров по матчу.

В начале XX века в доме № 10 на Офицерской улице размещались Итальянское генеральное консульство и Петербургское филармоническое общество. Его почетным директором являлся композитор и дирижер Мариинского театра Э. Ф. Направник, автор оперы «Дубровский», живший неподалеку, на Офицерской улице, в огромном жилом комплексе № 27 (квартира выходила окнами на Крюков канал).

Э. Ф. Направник. Директор Петербургского филармонического общества и дирижер Мариинского театра

Филармоническое общество занимало квартиру № 5, в которой проходили регулярные заседания его правления и принимались посетители. Высочайше утвержденное Санкт-Петербургское филармоническое общество «имело целью возбуждать в публике интерес к древней и новейшей классической музыке». Кроме того, оно оказывало «воспомоществование вдовам и сиротам артистов, бывших действительными членами сего Общества». В действительные же члены принимались только оркестранты Императорских Санкт-Петербургских коллективов и театров. Лица, принятые членами общества, вносили в его кассу вступительный взнос (50 рублей) и ежегодный – в размере 24 рублей.

По материалам отчета правления музыкального филармонического общества за 1905 год, пенсией пользовались на тот период 25 вдов и сирот артистов оркестров Императорских театров.

Приказчик домовладельца, выполняя распоряжение барона о повышении доходности строения и участка, регулярно сдавал в аренду не только квартиры жилого дома, но и его дворовый флигель. В конце XIX – начале XX веков в дворовом флигеле дома размещался склад резиновых изделий Роберта Квернера. Журнал «Нива» в 1891 году сообщал: «На Офицерской улице № 10 имеется большой выбор накидок от дождя из серой резиновой материи, 30 вершков длины, по 5 рублей; пальто, крылатки, дамские ротонды из материала Товарищества Российско-Американской резиновой мануфактуры».

Здесь жил А. С. Грин?

Современный жилой дом № 11 на Офицерской улице возведен на участке бывшей усадьбы богатого петербургского купца Христиана Егоровича Зиберта, построившего здесь в конце XVIII века особняк для своей семьи. Впоследствии здание дважды перестраивалось новым владельцем, генерал-майором Николаем Михайловичем Евреиновым, и его наследниками.

В 1839–1840-х годах академик архитектуры Вильгельм Яковлевич Лангваген разработал оригинальный проект расширения старой застройки, а