Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

Дж. Кэлхуна, Г. Клея и А. Линкольна. Условия пограничья оказали глубокое воздействие на Дж. Вашингтона и Т. Джефферсона. Лесные вырубки, расчищенные под жилище и пашню, стали питомниками, где воспитывался американский характер.

В дни Революции поселенцы преодолели Аллеганы, между ними и побережьем образовался барьер. Они стали, говоря их словами, «людьми западных вод», наследниками «мира Запада». В эту эпоху выходцы из внутренних районов, расселившиеся по западным склонам гор, остро ощущая различия между собой и населением побережья, потребовали организации независимых штатов Союза. Их идеалом было самоуправление. В одной из грубых, но энергичных петиций с просьбой о создании штата говорилось: «Некоторые из наших сограждан могут думать, что мы не способны управлять своими делами и заботиться о своих интересах; но если наше общество и грубое, то не нужно большой мудрости, чтобы удовлетворять наши потребности. Дурак может иногда сам одеться лучше, чем мудрый человек сделает это для него». Эта лесная философия является философией американской демократии. Но жители побережья не были готовы к ее последствиям. Они распределили места в законодательных ассамблеях таким образом, что землевладельческое меньшинство районов прибрежной зоны имело перевес голосов над более населенными внутренними округами. На Конституционном конвенте 1787 г. федералистами была предложена подобная система. Гувернер Моррис, выступавший за то, чтобы представительство основывать и на собственности, и на численности населения, заявил, что «он также ожидает, что на Западе вскоре будет создан ряд новых штатов. Он считает, что правила представительства следует разработать таким образом, чтобы обеспечить Атлантическим штатам превосходство в органах власти страны». «Новые штаты», — сказал Морис, — «будут меньше знать об общественных интересах, чем Атлантические штаты; их интересы во многих отношениях будут другими; в особенности они будут проявлять мало стараний к тому, чтобы не вовлекать сообщество в войны, тяжесть и ведение которых выпадут на долю приморских штатов. Поэтому должны быть выработаны правила, которые не допускали бы, чтобы приморские штаты впредь оказались в меньшинстве при голосовании». Он добавил, что районы Запада «не смогут выдвигать столь же просвещенных людей, способных принимать участие в управлении нашими общими интересами. Оживленные собрания людей, занятых делом, а не отдаленная дикая местность — вот настоящая школа политических талантов. Если жители Запада возьмут власть в свои руки, они погубят интересы Атлантических штатов. Представители от внутренних штатов всегда энергично выступают против самых лучших мероприятий». Дополните эти высказывания страстным протестом Джосайи Куинси, члена Конгресса США от Массачусетса, во время дебатов в палате представителей о принятии в состав Союза Луизианы. Имея в виду обсуждение в ходе Конституционного конвента вопросов рабства и Запада, он заявил: «Предположим, в таком случае, что имелось ясное предвидение того, что в дополнение к действиям этой важности все население мира, находящееся за р. Миссисипи, было бы включено в эту и другую часть законодательной власти, чтобы оно формулировало наши законы, контролировало наши права и принимало решения о нашей судьбе. Сэр, можно ли делать вид, что патриоты тех времен хоть на миг стали бы слушать это?.. Они не получали свои ученые степени в больнице для идиотов. <…> Да ведь, сэр, я слышал уже о шести штатах и некоторые говорят, что не в столь отдаленном будущем их будет еще несколько. Я также слышал, что устье р. Огайо будет находиться гораздо восточнее центра предполагаемой империи. <…> У вас нет никаких полномочий на то, чтобы бросать права и собственность нашего народа в “сборную солянку”, перемешав нас с дикими людьми с Миссури или со смешанной, хотя и более респектабельной, расой англо-испано-галло-американцев, которые нежатся на песочке в устье р. Миссисипи. <…> Неужели вы полагаете, что народ Северных и Атлантических штатов будет — или должен — терпеливо смотреть на то, как эту и другую палату Конгресса заполняют конгрессмены и сенаторы с рек Ред-Ривер и Миссури и станут управлять делами побережья, находящегося, по меньшей мере, за полторы тысячи миль от их домов, и у них будет большинство на тех форумах, на которые, согласно Конституции, их никогда нельзя было бы допускать?»

Эхом страхов, выражавшихся Востоком в конце XVIII в., звучат слова тамошнего выдающегося литератора{268}, выступившего в конце XIX в. с таким предупреждением в отношении жителей Запада: «Материалистические по своему душевному складу, имея мало облагораживающих идей, мало знающие об уроках истории, находящиеся в безопасности от прямых бедствий и физических ужасов войны, с неразвитым воображением и состраданием, они образуют несчастное и опасное сообщество, вследствие обладания властью, не имея при этом должного ощущения связанной с властью ответственности; сообщество, в котором легко возбудить страсть к войне как воображаемому средству, коим можно наглядно доказать свое величие и удовлетворить свое честолюбие. <…> Какая-нибудь случайная искра может зажечь прерии».

Вот такова проблема Запада, какой она выглядела в глазах властителей дум Новой Англии в начале и в конце этого века. Изначально осознавалось, что вдали от побережья возникает общество нового типа и что придет время, когда судьба страны окажется в руках Запада. Расхождения этих обществ стали ясными в ходе борьбы из-за ратификации федеральной Конституции. Сельскохозяйственные внутренние нагорные районы, общины, имевшие задолженности и желавшие бумажных денег, за некоторыми исключениями на Западе, выступали против этого документа; но территории, где велась активная торговля и имелась крупная земельная собственность, победили.

Поэтому важно понять, каковы были некоторые идеалы этой ранней демократии Запада. Каким образом житель фронтира отличался от поселенца побережья?

Наиболее очевидный факт относительно жителя западных вод заключался в том, что он находился под воздействием влияний, разрушительных для многих завоеваний цивилизации. Оторванный большими расстояниями от возможностей получения систематического образования, сменивший социальные удобства городской жизни на бревенчатую хижину на лесной вырубке, он страдал от невзгод и лишений и вел жизнь, примитивную во многих отношениях. Он тяжело трудился, в одиночку покоряя леса и не имея для этого в достатке ни звонкой монеты, ни капитала. Его интересы совпадали с интересами класса должников. На каждом этапе своего продвижения на Запад поселенец выступал за увеличение денежной массы. Пионер был безгранично уверен в будущем своей общины, и когда наступали периоды снижения финансовой активности и депрессии, он, полностью доверявший развитию Запада и воевавший с дикарями, чтобы обзавестись домом, был склонен обвинять во всем консервативные секции и классы. Для объяснения этого антагонизма требуется больше, чем просто осуждать нечестность, невежество и грубость как фундаментальные черты Запада. Законодательству Соединенных Штатов пришлось иметь дело с социальными условиями двух совершенно различных видов. В некоторых частях страны были собраны крупные богатства, которые существуют и сейчас, и первые роли играют заинтересованные круги