Человек государев 3 - Александр Горбов

Позади захрустел снег под чьими-то шагами. Мы с Принцессой посторонились, чтобы пропустить прохожего, однако обгонять нас не спешили.

Я обернулся с привычной фразой:

— Проходите, не бойтесь. Собачка не кусается.

Моя рука легла на ошейник Принцессе. Принцесса остановилась и села рядом со мной, всем своим видом выражая миролюбие. Мы гуляли по бульвару не впервые, умная собака знала, как себя вести.

— Ах! — всплеснула руками идущая за нами барышня в серебристой меховой шубке и такой же шапке. — Я вовсе не боюсь, я любуюсь. Давно уже следом иду. Это же прелесть, а не собачка!

Барышня с умилением посмотрела на Принцессу. А я её в тот же миг узнал. Сначала по голосу, а потом разглядел под шапкой из пушистого меха знакомые черты.

— Добрый вечер, Софья Андреевна. Не ожидал вас здесь встретить.

— Господин Скуратов? — удивилась Софья Андреевна. — Вот уж действительно неожиданно. Простите, что не узнала. Привыкла видеть вас в шинели…

Она рассматривала меня с заметным недоумением. Я был одет в тулуп, позаимствованный когда-то у Зубова, заячью шапку с длинными ушами и валенки. Не бобровая шуба, конечно, зато тепло и удобно. Идеальная одежда для зимних прогулок с Принцессой. А что выгляжу я не слишком презентабельно — ну так ведь и не с визитами иду, не в Дворянское собрание.

— Я не всегда хожу в шинели. Честно говоря, сам вас не сразу узнал.

— Как говорят в народе, богатыми будем. — Софья Андреевна вдруг улыбнулась. — Надо же, как может одежда изменить человека!

— Смею надеяться, что как человек я не изменился. Остался таким же, каким был.

— Не сомневаюсь в этом. — Софья Андреевна перевела взгляд на Принцессу. — Я и не знала, что у вас есть собака, господин Скуратов.

— Вы, полагаю, многого обо мне не знаете. Разрешите представиться: меня зовут Михаил Дмитриевич. — Я поклонился.

— Это я знаю. — Мне показалось, что Софья Андреевна смутилась. — Но на службе привыкла обращаться к коллегам официально.

— Да, я заметил. Однако мы ведь сейчас не на службе.

— Сейчас нет…

— Гав! — напомнила о себе Принцесса.

Софья Андреевна всплеснула руками.

— Ах, ну какая же изумительная прелесть! Я обожаю собак. Особенно таких, огромных и лохматых.

— Если хотите, можете погладить, не укусит. Правда, Принцесса? Ты разрешишь Софье Андреевне тебя погладить?

Принцесса вильнула хвостом. Софья Андреевна ей определенно нравилась.

— Не возражает, — перевёл я.

Софья Андреевна рассмеялась.

— Принцесса… Никогда бы не подумала. Я ожидала чего-то сурового и мужественного.

Она наклонилась к собаке, стащила с руки перчатку и осторожно коснулась лохматой холки. Принцесса боднула лбом узкую ладонь.

— Гладьте смелее, не бойтесь! — расшифровал я.

А дальше стоял и смотрел, как Софья Андреевна гладит Принцессу. Ледяная дева быстро осмелела, а Принцесса, как ни странно, ничего не имела против. Хотя Зубовским друзьям, например, гладить себя не позволяла.

— У вас чудесная собака, Михаил Дмитриевич!

— Это не моя собака, увы. Она принадлежит моему другу, поручику Зубову. Мы живём в одной квартире. Когда Григория нет дома, с Принцессой гуляю я.

— А что это за порода?

— Кавказский волкодав.

— О… Ваш друг так боится грабителей?

— Мой друг в принципе мало чего боится, разве что гнева своего полковника. Но тут, видите ли, какая история. Когда Григорий уезжал из Тулы…

Я принялся рассказывать об отъезде Зубова из Тулы. О милейшем рыжем щеночке — подарке некоей дамы, и о том, как этот щеночек неожиданно для хозяина вырос в кавказского волкодава. Рассказал, как мы дрессируем Принцессу. Ну и заодно о том, как она загнала на буфет несчастного курьера.

Софья Андреевна расхохоталась.

— Да уж, не повезло бедняге! Чудесная собака. — Принцесса к этому моменту уже не сидела, а лежала у ног Софьи Андреевны, а та, присев на корточки, обнимала псину за шею и с умилением трепала густую шерсть. — Век бы любовалась этой красавицей, честное слово!

— Отчего же не заведёте такую?

— Шутить изволите, Михаил Дмитриевич? — Софья Андреевна грустно улыбнулась. — До собак ли мне? Я целыми днями на службе. Канарейку и ту покупать не рискую.

— Да неужто вы только сейчас со службы возвращаетесь?

— Увы.

— Нда… Ну ничего, Софья Андреевна. Скоро всё наладится. Будет у нас вместо двух Иванов один начальник, и больше уж вам за этими идиотами… то есть, простите, карьеристами, бегать не придётся.

Вырвалось у меня это нечаянно. Стало вдруг ужасно жалко Софью Андреевну — вне службы оказавшуюся никакой не ледяной девой, а обыкновенной девушкой, милой и очень усталой.

Софья Андреевна улыбнулась.

— Эк вы откровенно о начальниках, Михаил Дмитриевич…

— Да бросьте, Софья Андреевна. Все в управлении думают о них именно так, включая вас.

— Я этого не говорила!

— А вам и не надо. Достаточно того, что сказал я, а вы меня поняли.

Софья Андреевна вздохнула. Продолжая рассеянно гладить Принцессу, проговорила:

— Ах, Михаил Дмитриевич. Если бы вы знали, как я мечтала служить в управлении! Когда к моему папеньке приходили друзья, они много разговаривали о службе. Моим сёстрам эти разговоры были не интересны, а я каждый раз слушала, затаив дыхание. Когда меня пытались увести из гостиной, чтобы уложить спать, я пряталась от няньки за шторами. С самого детства знала, кем стану, когда вырасту! Матушка моё решение не одобряла, да и папенька поначалу хмурился. Но потом Николай Никанорович убедил его, что…

— Как вы сказали? — вскинулся я. — Николай Никанорович⁈

— Да, Николай Никанорович Егоров, это старинный друг и сослуживец моего папеньки. А чему вы так удивились? Вы знакомы?

— Да как вам сказать. Николай Никанорович мой родственник. Не самый близкий, но близких у меня сейчас вовсе не осталось. Николай Никанорович приходится мне двоюродным дедом, но я зову его дядей, мы довольно тесно общаемся. Дядя даже в Тулу приезжал меня навестить.

— Ах вот оно что, — пробормотала, помедлив, Софья Андреевна. — Я помнила, что вы прибыли из Тулы, но поначалу это никак не связала… Скажите, Михаил Дмитриевич. А вам о чём-нибудь говорит фамилия Корш?

Глава 26

Выигрыш

Я замолчал, не зная, что ответить. С одной