Искатели приключений - Кирилл Константинович Андреев

океана, — во всем этом очень мало подлинной науки, это не более чем игра ума. Но не наука в ее фантастическом развитии интересовала писателя. Зоркий наблюдатель, получивший серьезное научное образование, Конан-Дойль не мог не понимать, что в его время романтика рыцарских подвигов, путешествий и морских приключений уступает место романтике современной науки, открывающей совсем рядом с нами новые, фантастические миры.

Научная фантастика — термин, которым мы уверенно характеризуем творчество Жюля Верна, — в сущности неприменим к фантастическим произведениям Конан-Дойля.

Это разновидность приключенческого жанра, где фантастическое допущение — только литературный прием. Главное в них — новые герои, которые и в приключенческих произведениях идут на смену старым: ученые-открыватели, сменяющие искателей приключений «классического» авантюрного жанра.

Из произведений этого нового типа наиболее характерен и интересен роман Конан-Дойля «Затерянный мир».

Кучка допотопных чудовищ и первобытных обезьянолюдей, каким-то чудом сохранившихся до наших дней, — об этом написано очень много фантастических произведений. Но лучшее из них, бесспорно, — роман «Затерянный мир». И дело здесь не только в блестящей фантазии и научной добросовестности автора, главное — в великолепно выписанных образах героев.

Образ профессора Челленджера, самодовольного и самоуверенного, презрительно относящегося к своим коллегам крупного ученого, — одна из больших литературных удач Конан-Дойля. Достойными его товарищами являются ученый-педант профессор Саммерли, аристократ и искатель приключений лорд Джон Рокстон, молодой предприимчивый репортер Мелоун. Конан-Дойль признавался, что прототипом Челленджера был профессор Эдинбургского университета Резерфорд.

Прототипы остальных героев тоже были найдены писателем в окружающей его жизни. И жизненность этих образов делает необыкновенно достоверными и убедительными их приключения в дебрях Южной Америки — достоверными до такой степени, что немало путешественников после выхода в свет этой книги поднимались по Амазонке, чтобы своими глазами взглянуть на таинственный затерянный мир, в реальность которого они поверили, плененные образами и картинами этого увлекательного романа.

Но чем же эти герои отличаются от героев «классической» приключенческой литературы — смелых охотников, лихих капитанов, неутомимых путешественников, хитроумных сыщиков? Что роднит между собой так непохожих друг на друга Челленджера, Саммерли, Рокстона, Мелоуна?

Не корысть движет ими, они не ищут дешевой славы завоевателя, покорителя мирных народов. Им не чужда благородная гордость первооткрывателя, но подвиг они совершают ради науки. И когда по традиции приключенческого жанра они находят сокровище — россыпь алмазов, то огромное богатство они не собираются использовать в своих интересах, а готовы отдать его для пользы той же науки.

«— Ну, Челленджер, что вы сделаете на свои пятьдесят тысяч? — спрашивает лорд Джон Рокстон.

— Если вы действительно настаиваете на своем великодушном решении, — сказал профессор, — то я потрачу все деньги на оборудование частного музея, о чем давно мечтаю.

— А вы, Саммерли?

— Я брошу преподавание и посвящу все свое время окончательной классификации моего собрания ископаемых мелового периода.

— А я, — сказал лорд Джон Роксон, — истрачу всю свою долю на снаряжение экспедиции и погляжу еще разок на любезное нашему сердцу плато...»

«Открытие Рафлза Хоу», второй фантастический роман Конан-Дойля, — книга о гениальном изобретателе-одиночке, замкнутом мечтателе. Осуществление мечты алхимиков о превращении простых металлов в золото — для писателя не научная проблема, а всего лишь занимательная выдумка, уводящая читателя из скучной английской провинции в сказочную страну необыкновенных возможностей, какие наука дает в руки современному человеку. Но главное для автора в этой книге — моральные проблемы, тесно связанные с проблемами социальными.

— Нужно ли огромное богатство одному человеку? — спрашивает Конан-Дойль. В чудесном доме-музее, где собраны сокровища всех стран, хозяин занимает маленькую комнатку, обстановка которой состоит из железной кровати, простого стола и табурета. Изобретатель сохранил свое открытие в тайне не для личного обогащения, а для того, чтобы стать благодетелем мира: помогать бедным, давать работу тем, кто в ней нуждается, и пищу голодным. Но при первом же столкновении с окружающим миром эти наивные мечты терпят крушение: не под силу одному человеку изменить социальный строй мира. Это понимает не только герой, но и сам Конан-Дойль. И великое изобретение гибнет вместе с самим ученым.

«Маракотова бездна» — последнее произведение Конан-Дойля: оно написано всего за год до смерти. Уставшая рука писателя уже не смогла наделить его такими красками, как «Затерянный мир», и неистовый доктор Маракот — только бледная тень профессора Челленджера. И хотя до самого конца писателю оставалась верна его блестящая и неистощимая фантазия, у него уже не хватило сил на глубокую разработку темы, чтобы создать поистине живых героев и сделать эту повесть столь же научно достоверной, столь же увлекательной, как и «Затерянный мир».

Как это часто бывает, успех литературного героя, а особенно такого яркого, как профессор Челленджер, подал автору мысль продолжить рассказ о его приключениях.

Но все другие произведения, где героем является профессор Челленджер, гораздо слабее «Затерянного мира». Таковы роман «Отравленный пояс», в котором Земля попадает в зону ядовитого эфира и все человечество засыпает, за исключением Челленджера и его друзей, «Когда Земля вскрикнула» — повесть, в которой Челленджер открывает, что вся Земля является живым существом, чем-то вроде чудовищного морского ежа. Наиболее слаба повесть «Страна тумана», где Челленджер становится медиумом и путешествует по миру призраков.

Длительное увлечение Конан-Дойля спиритизмом и оккультными науками пока еще не получило внятного объяснения в трудах его старательных и трудолюбивых биографов.

В те годы многие крупные ученые, такие, например, как Вильям Крукс, Оливер Лодж и Камилл Фламмарион, интересовались спиритизмом. Он казался им совсем новым явлением, неизвестным науке, которое требует серьезного исследования. Ведь открытые в то время радиоактивность и лучи Рентгена тоже казались таинственными.

Сэр Артур был человеком глубоко верующим, утверждает его сын Адриан, и нуждался не в простом исполнении обрядов католической церкви, а в более глубоком утверждении своей веры.

Писатель был человеком детски доверчивым и простодушным, утверждают другие, к тому же щедрым. Поэтому он легко делался жертвой всякого рода медиумов и «волшебников», которых в те годы было немало в Западной Европе.

Но есть и третье, вероятно, наиболее верное объяснение.

Конан-Дойль был веселым человеком, склонным к шуткам и мистификациям. Поэтому он решил пошутить над модным увлечением невежд и людей, падких до сенсаций.

Нельзя без смеха рассматривать его «фотографии» призраков и духов. Чего стоит один «учитель фехтования» с шестью руками, присевший на корточки.

Вспомним, что в эти самые годы писался такой иронический рассказ Герберта Уэллса, как «Неопытное привидение», или его острый политический памфлет «Самодержавие мистера Пархема», где «эктоплазма», то есть лучшая сущность героя — профессора истории,