Клеймо мажора - Любовь Попова

— Вы блин родственники. Его отец меня знает. Его мама наверняка тоже.

— Да какое тебе до них дело. Если только ты не планируешь стать его женой.

— Упаси боже. Смеешься?

— Ну и все. Ты со мной. Не знаю, что там Макс, но я тебя в обиду не дам.

— Ты поспорил на меня.

— А ты никогда не спорила? Никогда никого не использовала? — отодвигается он, заглядывая мне в глаза. – Святая?

— Нет, конечно.

— Я не знаю, как у нас сложится дальше, Люб. Но точно знаю, что сейчас резких движений делать не надо. Нам нужно доказать подонку, что его игры нас не задели. Знаешь, что самое худшее для маньяка?

— И что же?

— Когда жертва его не боится. Ведь именно страх его возбуждает. Контроль.

— Выйти из-под его контроля?

— Именно. И я тебе в этом помогу, — широко улыбается он, и я вторю. Он прав. Я сильная. Я больше не собираюсь бежать. – Трахнемся?

— Забудь! — фыркаю ему в лицо, а потом вкладываю руку в его согнутый локоть и киваю на коридор, через который можно попасть в холл, где проходит праздник. – И расскажи мне все про свою подружку.

— Люююб.

— Ну, я же рассказала.

— Зануда, — смеется он, а я прижимаюсь к нему крепче, когда мы входим в зал. Улыбаюсь его матери, которая с облегчением вздыхает, Максиму, что не сводит с меня глаз. Осталось дать понять Данте, что его игры больше никому не интересны. А вот и он, входит через два минуты с улицы. Ждал, что я снова сбегу, чтобы поймать меня? Обломись Распутин. Больше я в твою ловушку не попаду.

Мы с Леоном веселимся до самого вечера. Танцуем, выпиваем. Леон знакомит меня со своей сестрой и младшим братом. Так же мне представляют мать Данте – Аврору. Она немного странно на меня смотрит, с любопытством я бы сказала, но, ни в чем не обвиняет.

Краем глаза рассматриваю ее худое лицо, огромные глаза, ищу сходство с Данте. Одно точно есть, они оба любят темные тона в одежде. Аврора Распутина сегодня в синем блестящем платье, чуть ниже колен. А сам Данте в зеленой, под цвет глаз шелковой рубашке. Мне даже смотреть не надо в его сторону, я знаю, что он бесстыдно пялится в нашу сторону. Наверное, если бы мог, разбил бы наш женский кружок.

Мне очень интересно, как у такой женщины мог получиться такой подонок? Она его била? Или может, изменяла мужу? Ведь должно быть объяснение тому, что он вот такой. И спросить стесняюсь, пока Леон смеется в компании своих друзей, и отойти не могу. А вдруг она сама заговорит. Особенно на это надеюсь, когда ее дочь отходит к подружкам, а мать Леона уходит встречать опоздавших гостей.

— Наверное, уже немного поздно, но я бы всё же хотела извиниться за поведение сына по отношению к тебе, Люба.

Глава 45.

Сказать, что я в шоке – ничего не сказать. Мне остается только уставиться на маму Данте огромными глазами, рассматривая женщину, которая знает о насилие, которое совершил ее сын, знает и извиняется за него.

— Есть ощущение, что у всей вашей семьи слово «совесть» не в чести. Вы настолько уверены в собственной непогрешимости, что спокойно извиняетесь за проступок сына.

Аврора слегка ошарашена, поворачивается ко мне всем корпусом.

— Считаете, я должна его сдать в тюрьму?

— Считаю, что как минимум должны были сделать вид, что ничего не знаете. А то получается, что натянули белое пальто, вроде как не причем.

— А виновата я?

— Вы его мать. Любые его проступки, это результат вашего воспитания.

— А вы… – она словно подбирает слова. Могу лишь предполагать, какие эпитеты она мне подбирает. – За словом в карман не лезете.

— Если был бы, хотя бы шанс отстоять свою честь в суде, я бы ни минуты не ждала и подала заявление на вашего сына. Но боюсь все, чего я добьюсь это собственного унижения, а может быть даже смерти. Или я не права?

Аврора поджимает губы, внимательно рассматривая меня с головы до ног.

— А знаете, Люба, вы тоже не похожи на невинную овечку, которая забилась в угол от травмы.

— Это дает право Данте меня насиловать?

— Конечно, нет, Люб. Я не оправдываю Данте, лишь хочу сказать, что каждый из нас порой забывает про совесть, когда нужно добиться определенной цели. Вы так никогда не делали?

Я хочу открыть рот, напомнить, что изнасилование и спор не одно и тоже… Но потом вспоминаю, как использовала Максима, а потом по сути и Леона… Но все же…

— И еще одно, Люб, просто подумайте на эту тему. Я была замужем за человеком, который сливал интимные видео со мной в сеть и зарабатывал на этом. Это конечно не изнасилование, но меня считали шлюхой. Так вот, несмотря на то что у нас с ним общий сын, у меня и мысли никогда не возникало находиться с ним в одном помещении.

От ее истории меня колотит. Данте много раз грозился выставить меня шлюхой, но угрозы так и не выполнил. И Аврора права, вместо того чтобы бежать от Данте со всех ног, я стою здесь и четко знаю где он сидит, прекрасно зная, что он на меня смотрит.

— Думаете, он мне нужен? Думаете, я тут из-за него?

— А на этот вопрос сможете ответить только вы сами, Любовь. Мне было очень приятно пообщаться с умной женщиной, надеюсь еще увидеть вас.

Правда? Несмотря на то, что я наговорила? Или это очередное лицемерие?

— Правда? — не могу не спросить.

Аврора легко смеется и кивает.

— Правда. Люб, вы сказали, что поступки Данте моя вина. Думаю, вот теперь, где и когда я недодала этой самой любви, которую он так отчаянно требует от вас.

— Любви? Вы смеетесь что ли?

— Данте требует от родных любви, безграничной, бескомпромиссной. Когда любишь, несмотря ни на что. По сути материнской, которой очевидно ему очень не хватило. Пойду, вы не против?

— Конечно, конечно, — киваю, смотря в след, а потом медленно обвожу зал, натыкаясь на прямой тяжелый взгляд Данте.

Нет, нет, нет, слова его