Тень против света. - Сира Грин

продолжаю исправно играть роль безупречного героя, изо всех сил стараясь казаться лучше, мягче, терпеливее — и всё лишь ради того, чтобы она просто смотрела на меня? Не с яростью врага, а хотя бы с крупицей доверия.

Наверное… наша встреча с самого начала была смертным приговором. С того самого первого столкновения взглядов всё уже было предрешено. Это был исход, которого невозможно было избежать, как бы отчаянно я ни пытался обмануть судьбу или спрятаться за щитом своего кодекса.

***

6 лет назад.

Утренняя тренировка подошла к концу, оставив после себя приятную, тягучую тяжесть в натруженных мышцах. Ледяной душ окончательно выветрил остатки сна, возвращая мыслям кристальную, почти звенящую ясность. Я вольготно расположился в гостиной на диване, бесцеремонно закинув ноги на низкий столик. Голова покоилась на спинке, и редкие капли воды всё ещё скатывались с влажных волос, с едва слышным стуком разбиваясь о тёмное дерево пола.

Ещё неделя — и я официально пополню ряды рыцарей Эйрдана.

В моей душе не шевелилось ни тени сомнения. И дело было не только в том, что я считался преемником самого Элиота Винса — легендарного мага, чей триумф над вратами в мир демонов вошёл в историю. Я был по-настоящему, пугающе силён. Годы изнурительной выучки, преодоления физического предела и железной самодисциплины неумолимо вели меня к этой вершине. Я жаждал доказать миру свою ценность. Стать не просто очередным воином в строю, а живым символом. Несокрушимой опорой для слабых и тем, чьё имя будут произносить с придыханием и благоговением.

Я не оставил себе права на ошибку.

Моя цель была проста и амбициозна: достичь тех же высот, что и мой наставник, полагаясь лишь на собственное упорство. Имя Идо Бутэрн должно было стать синонимом нерушимой надежды, и я поклялся себе, что ни перед чем не отступлю с этого пути.

В прихожей тихо щёлкнул замок. По паркету раздались знакомые шаги — тяжёлые, уверенные и размеренные. Я даже не удосужился обернуться; я узнал бы эту поступь из тысячи.

Элиот.

Он вошел в гостиную, неся с собой привычную ауру спокойного превосходства. Белоснежная рубашка с изящным золотым шитьём была небрежно расстегнута у ворота, безупречно скроенные тёмные брюки подчеркивали его статную фигуру. Длинные волосы, обычно строго собранные в хвост, слегка растрепались, и пара выбившихся прядей придавали его облику ту самую «живую» небрежность, которой он так славился среди знати. Но взгляд… его глаза горели холодным, хищным азартом.

Для меня это был верный знак: нас ждет новое поручение. И, судя по выражению его лица, дело предстояло по-настоящему серьезное.

Вслед за Элиотом послышались другие шаги — мягкие, почти крадущиеся, полные осторожности. Я нехотя приподнял голову, окончательно стряхивая с себя остатки послетренировочной неги.

В гостиную вошёл парень — мой ровесник. Золотистые кудрявые пряди мягко рассыпались по его плечам, а ясные голубые глаза изучали обстановку с явной настороженностью, будто он ежесекундно ожидал подвоха. Обычная светлая футболка, простые штаны… Ткань была добротной, хоть и не знала роскоши дорогого шёлка.

Я невольно зацепился за его образ взглядом. В этом незнакомце сквозила странная, притягательная лёгкость — естественность человека, который не пытается соответствовать высоким ожиданиям или канонам, а просто остается собой.

Не рыцарь. Не маг. Так кто же он такой и зачем наставник привел его в наш дом?

Я перевел вопросительный, требующий объяснений взгляд на Элиота. Внутри медленно, точно холодный туман, поднималось предчувствие — смутное и тревожное. Становилось очевидно: эта встреча окажется куда значимее, чем рядовой визит гостя.

— Помнишь банду «Ночники»? — Элиот ответил на мой немой вопрос, едва заметно усмехнувшись.

Я медленно кивнул, выуживая из памяти зыбкие фрагменты информации. Вспомнились обрывки рыночных сплетен и приглушенные пересуды горожан в тавернах: поговаривали о неуловимой банде «благородных воров». Слухи рисовали их чуть ли не народными героями — мол, грабят они исключительно зажравшихся богатеев, раздают монеты беднякам и стерегут покой ночных переулков, очищая их от настоящей мрази.

— В народе шепчутся, — голос Элиота стал сухим и острым, словно хруст подмерзшей ветки, — что в их рядах затесалось истинное отродье. Демон.

Я мгновенно утратил былую расслабленность и резко выпрямился, чеканя каждое движение. Это слово полоснуло по сознанию, точно удар хлыста по оголенным нервам. Я буквально впился взглядом в наставника, жадно ловя каждый звук, в то время как перед глазами, вопреки моей воле, закружился кровавый калейдоскоп кошмаров прошлого.

Та ночь. Моя семья. Мой личный ад.

В ноздри ударил призрачный запах гари, ладони вновь ощутили липкую сырость крови, а в горле застрял невыплаканный, раздирающий крик. Демоны не просто убили моих близких — они вырвали у меня всё, оставив лишь пепелище. Тогда я был всего лишь испуганным ребёнком. Слишком маленьким. Безнадежно слабым. Мне оставалось только смотреть, как рушится мой мир, не в силах даже пошевелить онемевшими от ужаса пальцами.

Наверное, именно в ту секунду во мне пустила корни эта одержимая, почти болезненная жажда силы. Мне нужно было признание, нужно было стать несокрушимым щитом, чтобы подобный кошмар никогда и ни для кого не повторился.

Тогда, много лет назад, Элиот Винс явился как карающий ангел и выжег самую суть зла в эпицентре того кровавого побоища. С тех пор он вёл методичную, беспощадную охоту на тех немногих тварей, что сумели скрыться в тенях. Насколько мне было известно, он истребил всех до единого.

Кроме одной.

Одной-единственной демоницы, которая раз за разом ускользала из его сетей, превратившись в неуловимый, дразнящий призрак. За её голову была назначена баснословная награда — целое состояние, способное вскружить голову любому. Но я знал своего учителя слишком хорошо: Элиоту было плевать на золото. Его вела не жадность, а холодная, непоколебимая решимость выкорчевать заразу с корнем, не оставив от демонического семени и следа.

— Я бесчисленное множество раз пытался выйти на их след, но всякий раз пальцы сжимали лишь пустоту, — продолжил Элиот, и вдруг его губы тронула довольная, почти хищная улыбка. Он тяжёлой ладонью приобнял блондина за плечо. — Но теперь всё изменилось. Перед тобой один из них. Тот, кто вырос в самом сердце их банды.

Мой колючий, требующий ответов взгляд мгновенно переметнулся на парня.

— Этот демон… — начал тот, и его голос ощутимо дрогнул, будто он сам до смерти