Тень против света. - Сира Грин

Разумеется, я не собирался слепо доверять этому предателю и отпускать его на все четыре стороны.

Едва заметным движением пальцев я зацепил за его плащом тончайшую нить следящего заклинания. Теперь я мог дистанционно слышать каждое слово его разговора с демоницей, знать, какой ложью он станет заманивать её в капкан. Сам же дом, все его входы и окна я оплел сложным защитно-записывающим контуром — на случай, если монстр почует неладное и попытается прорваться сквозь оцепление.

Весомые доказательства для королевского трибунала никогда не бывают лишними.

Несколько минут я простоял неподвижно, погруженный в давящую, вязкую тишину. Воздух вокруг словно сгустился, превратившись в плотный, едва проницаемый кисель. Где-то в вышине беззаботно распевали птицы, в высокой траве лениво стрекотали сверчки — эти обыденные, мирные звуки казались кощунственно неуместными. Они лишь ярче подсвечивали, насколько обманчиво и хрупко это предгрозовое спокойствие.

И вот магия наконец отозвалась. Плетение натянулось, передавая отчётливые вибрации голосов прямо в моё сознание.

Сквозь магическое плетение просочился голос. Он был живым, тёплым и настолько искренне радостным, что я невольно вздрогнул, пораженный этим диссонансом. Женский… нет, совсем юный, почти девичий голос. В его переливах ощущалось столько нерастраченного света и чистоты, что на мгновение я растерялся, сбитый с толку вопиющим несоответствием между образом монстра и этим звучанием.

— Гил! Ну где ты пропадал с самого рассвета? Я заходила к тебе, но в комнате было пусто, — в её словах сквозила лёгкая, почти кокетливая укоризна, за которой пряталась глубокая забота. Затем повисла короткая, гнетущая пауза. — Погоди… ты какой-то бледный. Гил, на тебе буквально лица нет. Что-то случилось?

Я непроизвольно сжал кулаки, чувствуя, как костяшки белеют от напряжения. Каждое моё нервное окончание было натянуто, как струна.

«Ну же, Гил. Покажи свое истинное лицо. Какую ложь ты скормишь ей теперь, глядя прямо в глаза?»

Я вслушивался в каждое колебание эфира, пытаясь просочиться между словами, выудить крупицы правды из надтреснутых интонаций предателя.

— По дороге к дому… я встретил мага, — наконец выдавил он. Голос Гила звучал глухо, неестественно, словно он говорил через силу, преодолевая сопротивление собственной глотки.

— Какого ещё мага? — в её тоне что-то дрогнуло. Совсем незаметно, на грани восприятия, но мой слух, заточенный на поиск малейшей угрозы, мгновенно зафиксировал эту вибрацию страха.

— Элиота Винса. Нам нужно уходить, Анита. Прямо сейчас. Провалиться сквозь землю, если потребуется.

Он произнес это с таким надрывом, с такой щемящей жалостью, что на долю секунды во мне шевельнулась безумная, почти святотатственная мысль: а что, если он и вправду не предавал? Что, если вся эта сцена — лишь трагическая ошибка?

Но этот проблеск сомнения тут же погас, безжалостно раздавленный холодной логикой охотника.

Слишком вовремя было брошено имя наставника. Слишком чётко. Слишком выверенно — точно удар милосердия в открытую рану. Гил прекрасно знал, что именно имя Элиота Винса станет для неё сокрушительным тараном. Он понимал: оно не просто напугает — оно вырвет почву у неё из-под ног, парализует волю и лишит всякой способности к рациональному сопротивлению.

А значит, он вёл свою партию с самого начала, расставляя фигуры на доске с ювелирной точностью. Он не просто знал, кто она такая. Он знал её потаённые страхи и понимал, кого она боится больше самой смерти.

Элиот. Тот самый человек, который однажды уже превратил её жизнь в тлеющее пепелище и лишил всякого подобия семьи.

Я всегда знал эту главу его биографии, но предпочитал не ворошить прошлое, не вгрызаться в кровавые подробности той давней бойни. Моя арифметика была предельно проста: демоны — не люди. Они — воплощённое зло и первобытный, неуправляемый хаос. Элиот поступил единственно верно, выжигая эту заразу калёным железом, иного пути быть не могло. И эта девчонка… она ничем не лучше сородичей. Всего лишь хищник, который за восемь лет виртуозно научился прятать клыки за кроткой, обманчивой улыбкой.

А Гил тем временем продолжал давить — его голос становился всё настойчивее, всё убедительнее, в нём звенела фальшивая лихорадка:

— Он уже близко, он идёт прямо сюда! Нам нужно скрыться, Анита. Немедленно!

— Мы не можем просто бросить всех и трусливо сбежать, — отрезала она. Минутная растерянность в её тоне мгновенно выветрилась, уступив место ледяной, стальной решимости. — Я обязана предупредить ребят. Раз он ещё в пути, у меня есть время. Я успею увести их подальше отсюда.

Я едва заметно, криво усмехнулся.

Вот она — безупречная, эталонная ловушка. Гил просчитал каждый её вздох, каждый удар сердца. Он знал её слишком хорошо: она не бросит своих. Сама, добровольно шагнёт в пасть зверя, лишь бы отвести удар от банды. Гил буквально за руку вел эту девчушку в наши расставленные объятия.

— Всё будет хорошо, — прошептала она, и этот шепот горьким эхом отозвался в моём сознании через магическое плетение. — Я защищу вас. Обещаю.

В этот момент в моей груди что-то болезненно, остро ёкнуло.

В её голосе дрожал страх. Настоящий, леденящий, почти осязаемый. Но это не был животный страх за собственную шкуру. Она до ужаса боялась за тех, кто находился за дверями этого обветшалого дома. За обычных людей. За свою названую «семью».

Я не видел её лица, но каждой клеткой чуял: эти слова были честнее всего того яда, что изрыгал Гил с самого утра. До последнего звука, до последнего вздоха.

Неужели он действительно пошёл на такое? Хладнокровно сдал ту, что готова была стать живым щитом для него и остальных?

Мне стало не по себе. Грудь сдавило, словно я внезапно вдохнул разреженный морозный воздух, от которого кружится голова. Но я тут же яростно одёрнул себя, загоняя непрошеные сомнения в самый тёмный угол сознания. Она — не человек. Она — демон. Сущность, чья природа — нести смерть. И на этом точка.

— Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? — внезапно выдавил Гил. В его голосе проступила липкая, приторная нежность, от которой по коже поползли неприятные мурашки. — Будь осторожна, звёздочка.

Меня едва не вывернуло от физического отвращения.

Подонок. Он посмел осквернить эти слова, фактически толкая её в расставленные нами силки. Он отправлял её на плаху, прикрываясь признанием в любви. В этот миг Гил казался мне куда более мерзким и зловонным чудовищем, чем любой демон из моих самых