Свобода слова: История опасной идеи - Фара Дабхойвала

и он предстал перед судом. Одновременно следующие один за другим парламентские акты и расследования неуклонно ограничивали полномочия Ост-Индской компании, и все чаще звучали призывы полностью взять ее под контроль правительства, что в итоге и было сделано в 1858 г.

Именно для преодоления этого глубокого кризиса доверия британцы после 1800 г. постепенно пришли к идее о том, что их глобальные имперские усилия на самом деле продиктованы высокой моральной целью. Чтобы искупить прошлые грехи рабства и дурного правления, Британия отныне будет повсюду стремиться искоренять рабство и освобождать менее развитые народы от духовной и физической неволи – распространять свободу, христианство и свободную торговлю, заменять порочные местные обычаи цивилизованными британскими. Это глубоко расистское, иерархическое видение было воспринято не только консервативными мыслителями, но и большинством сторонников прогрессивных взглядов – многие из его принципов разработали борцы против работорговли. Для британских наблюдателей всех мастей свобода виделась как то, что благосклонно даруется белым, а чернокожие и прочие цветные могли лишь постепенно становиться достойными ее.

Что касается Индии, то самым влиятельным сторонником этой точки зрения был один из наиболее радикальных демократических реформаторов начала XIX в., неутомимый шотландский утилитарист Джеймс Милль. Его огромная многотомная «История Британской Индии» (1817), над которой он работал 12 лет, сразу же стала бестселлером. В ней он заявил – ни разу не ступив на эту землю и не изучив ни одного из тамошних языков, – что субконтинент представляет собой застойное, невежественное место, где время остановилось столетия назад. По его словам, индийцы были грубыми и необразованными, варварскими, неразумными, суеверными, нецивилизованными, апатичными и ленивыми, корыстолюбивыми и физически нечистоплотными. Они проявляли «склонность к обману и вероломству», а также «презрение… к своим женщинам» (классическое доказательство варварства для таких мыслителей, как Милль). Доминирующие в их религии мрачные и злобные постулаты способствовали развитию склонности к мести, нечувствительности к страданиям других и жестокости, которая скрывается под улыбчивой внешностью индийца. Их культура никогда не достигала больших высот, даже в прошлые века. Утверждения об обратном были просто выдумками и заблуждениями: на самом деле они «сделали лишь несколько первых шагов на пути к цивилизации». Европейские народы во все века демонстрировали превосходный характер, мужественность и храбрость. В отличие от них, индийцы всегда были значительно хуже в большинстве вещей – это изнеженный народ, от природы раболепный и трусливый.

Правда, признавал Милль, в прошлом правление Индией со стороны Ост-Индской компании было трагедией глупости и алчности, но теперь у британцев появилась прекрасная возможность заменить ее примитивную культуру современными нормами и законами. Лучшей политикой в отношении немногих оставшихся независимыми индийских территорий, заявлял он позже, было их завоевание, поскольку англичане намного превосходят туземцев в цивилизации и только европейское правление может принести прогресс отсталым народам. Работа Милля стала основным пособием для британских чиновников, управлявших Индией. Он сам, а также все трое его взрослых сыновей заняли высокие должности в лондонской штаб-квартире Ост-Индской компании.

Британские администраторы, которые действительно бывали в Индии, часто более высоко оценивали ее культуру. Однако они неизменно придерживались столь же патерналистских взглядов. Джордж Кэмпбелл, сын медика Ост-Индской компании, поступил на гражданскую службу в Бенгалии еще подростком. За долгую карьеру он стал одним из выдающихся администраторов Индии, дослужился до наместника Бенгалии, бесконечно продвигал реформы и заботился о «счастье и благополучии» местного населения. Всю жизнь он принимал как должное, что повсюду в мире цивилизация белых превосходит цивилизацию всевозможных темнокожих. Но он также искренне верил, что последних можно облагородить, возвысить и приблизить к уровню белого человека. В 1853 г. Кэмпбелл с энтузиазмом сообщал британской общественности, что индийцы вполне способны воспользоваться благами «колонизации, обращения в христианство и приобщения к европейским нормам нравственности, манерам и искусствам». Очевидно, они просто застряли на более ранней стадии развития, которую европейцы прошли в древние времена. Но теперь божественное предназначение Британии заключалось в том, чтобы вести их вперед:

Если оглянуться на нашу историю или пойти на Восток, то мы увидим примерно одно и то же – большинство нравов и обычаев, которые сейчас кажутся характерными для Востока, имели свои параллели в прошлом Запада. Так почему бы Востоку не быть также способным к прогрессу? Почему, начав с того же уровня, нельзя возвысить его подобно Западу?.. Я верю, что мы можем и должны это сделать… и что Небо возложило на нас задачу, от которой мы не можем отказаться.

В основе этого мировоззрения лежала догма о том, что британское имперское правление не было корыстным и тем более выгодным, а, напротив, представляло собой тяжкую, ниспосланную Богом обязанность защищать и наставлять менее развитые народы – «бремя белого человека», как позже назвал это поэт Редьярд Киплинг. «Английское правление в Индии, – утверждал Милль в 1810 г., – осуществляется ради туземцев, а не ради Англии. Индия никогда не была ничем иным, кроме бремени, и мы опасаемся, что ничем, кроме бремени, ее сделать нельзя. Но это английское правление со всеми его пороками является благословением невыразимой величины для населения Индостана».

То, что большинство британцев к началу XIX в. поверили в этот миф, игнорируя огромные и все возрастающие богатства, высасываемые их страной из Индии, было потрясающим национальным самообманом. Как и Маркса, французского либерального мыслителя Алексиса де Токвиля поразила глубина британского двуличия и лицемерия в этом вопросе. «Англичане не делали в Индии ничего такого, чего не сделали бы все другие европейские нации, – писал он в 1843 г. – Однако чего я не могу понять, так это их вечных попыток доказать, что они действуют в интересах какого-то принципа или ради блага туземцев».

Восстание сипаев в Индии против британского владычества в 1857 г. вместе с другими мятежами коренного населения по всей империи в середине XIX в. заставило пересмотреть этот оптимистичный сценарий, хотя и не слишком сильно. Что вызвало такое масштабное сопротивление? Было ли это свидетельством дурного правления со стороны Британии? В конце XIX в. большинство британцев остановились на наиболее удобном ответе. История, на их взгляд, доказывала не только превосходство одних обществ над другими, но и то, что туземные культуры по своей природе примитивны, склонны к насилию и невосприимчивы к прогрессу. Поступь истории оставила их позади. Это не только оправдывало подчинение туземцев, но и делало его исторически неизбежным.

Такой взгляд подкреплялся появлением социал-дарвинистских и более откровенно расистских теорий общественного развития. Будучи министром внутренних дел в 1910 г., Уинстон Черчилль, который давно верил, что «арийская раса обречена на торжество», предложил массовую стерилизацию и лишение свободы «дегенеративных» британцев для укрепления британской расы. В похожем духе он высказался в Комитете обороны империи в 1937 г.:

Я не считаю… что с краснокожими индейцами Америки или чернокожими