Принцип неизбежности - Алина Аркади

нескольких вывести из игры, пока Пахомова не зажала там, где ты нас и увидела. Готов был отбиваться до конца, неважно, с каким итогом, но тут ты принесла свою задницу прямо к обеденному столу. – Умилённое выражение лица мужчины обманчиво, потому что во взгляде читается явное «я хотел тебя придушить». – Какого хера ты ослушалась и притащилась на место встречи?

– Дина видео показала, на котором я узнала тебя. Новости пестрили сообщениями о перестрелке. Я волновалась.

– Чётко поставленная задача: поехать в аэропорт, сесть в самолёт, свалить домой. Какое из этих простых действий оказалось непонятным?

– Я. Переживала. За тебя.

– В итоге гора трупов, с десяток раненых и ты в блядюжнике. И если бы я вовремя не подсуетился, сейчас бы тебя пускали по кругу, наслаждаясь, кстати, моими сиськами. А потом полуразложившийся труп нашли бы в вонючей канаве и…

– Ну хватит… – едва не плачу, шмыгая носом от каждого слова Льва.

Держусь из последних сил, чтобы не скатиться в истерику со всеми вытекающими последствиями. Опасность миновала, уступив место осознаю, что уже сегодня могло произойти всё, что озвучил Глок.

– Просто обрисовал последствия твоих переживаний. Не больше.

Горячая ладонь приходит в движение, оглаживая моё бедро и забираясь в вырез платья, обхватив грудь. Грубая ласка приятна и необходима, поэтому молчу и позволяю Льву исследовать моё тело. Даже прикрываю веки, забывшись на короткое время, пока рядом не раздаётся:

– Приехали.

Глава 22

Останавливаемся перед пятиэтажкой, зыркающей тёмными прямоугольниками окон, отгоняя непрошеных гостей.

– Дом признан аварийным. Жильцов расселили, но коммуникации ещё не отрезали, – поясняет Лев, уловив мой вопросительный взгляд. – Подожди здесь.

Выключает фары и ставит машину под деревья, скрывающих густой листвой средство передвижения. В дополнение накидывает кусок брезента, предварительно вытащив из багажника, и направляется ко мне с сумкой в руках.

Заходим в тёмный подъезд, встречающий темнотой и бьющим в нос запахом сырости, поднимаемся по лестнице, а затем Лев заталкивает меня в одну из квартир. Стою, ожидая хоть какого-то освещения, и оно появляется в виде блёклого бра на стене комнаты. Окна заколочены досками изнутри, поэтому вряд ли кто-то заметит, что в одной из квартир теплится жизнь. Комната наполовину занята угловым старым диваном и двумя табуретками; крошечная кухня и санузел, где лейка и слив в полу может называться душем. Если здесь есть горячая вода, то я готова расцеловать Льва, потому что нестерпимо хочу смыть с себя напоминание о месте, в котором пришлось побывать.

– Пойдёшь? – указывает на душ. – Есть горячая вода.

– С удовольствием! – готова прыгать от счастья.

Вынимает из сумки полотенце, шампунь и мои вещи. Именно те, что оставались у Дины.

– Забрал у твоей подруги. Остальное в машине. Документы и телефон тоже.

– Стоп, телефон остался в машине, когда мы с Женей слетели с дороги.

– Я забрал, прежде чем вызвал скорую.

– Женя жив?.. – едва дышу, вспоминая слова Пахомовой.

– Несколько сломанных рёбер, сотрясение и рваные раны, но пацан выкарабкается. Твоя подружка отдала вещи и тут же понеслась в больничку ухаживать за своим мужиком.

– Это же великолепно! – бросаюсь на шею Глоку, стискивая, насколько хватает сил. – Ты не представляешь, как это здорово!

– А ты-то чего так радуешься? – прищуривается, отодвигая меня и всматриваясь в лицо.

– Пахомова сказала, что ты помог с аварией и добил Женю.

– Вот же сука! На мне и так висит немало, решила ещё докинуть. Сейчас ещё раз пожалел, что не выполнил заказ.

Лев злится, высказывая вслух всё, что думает о Пахомовой, поэтому оставляю его наедине с негодованием и уже через минуту стою под потоками тёплой воды. Тело окончательно расслабляется, принимая события сегодняшнего дня и анализируя возможные последствия. Если бы Лев не был так настойчив в желании добраться до меня, в данный момент я была бы совершенно в ином месте. Скорее всего, уже лишённая жизни. И сейчас я настолько явно представляю участь, уготованную Пахомовой для дочери Островского, что срываюсь в плач. Вода смывает солёные капли, но, даже выключив её, не могу остановиться, сотрясаясь в рыданиях. На автомате вытираюсь и подсушиваю волосы полотенцем, ощущая, что предательская влага не желает останавливаться. Возвращаюсь в комнату, отметив, что Лев приготовил спальное место и чистое постельное бельё, а сам устроился на краю дивана, озадаченно просматривая телефон. Вскидывает взгляд, остановившись на моём лице, тяжело выдыхает и притягивает к себе, чтобы усадить на колени и обнять. Всхлипываю чаще и громче, уткнувшись в его плечо.

– Что, Дефектная, догнало?

– Д-да…

Лев ничего не говорит, молча гладит по спине и ждёт, когда успокоюсь. Размеренные движения приводят в норму сердцебиение, а через некоторое время уровень влажности снижается, и я лишь шмыгаю носом. Отчего-то именно в этот момент жжёт необходимость в поцелуе, которого, вероятно, я не дождусь, но хотя бы попытаюсь.

– Я тоже одноразовая? – Вскидываю взгляд, столкнувшись с его – недоумённым и вопросительным. Он не сразу понимает суть вопроса, вспоминая разговор в машине, но затем улыбается и подставляет губы.

– Разрешаю – целуй!

Лев в привычном манере делает одолжение, позволяя самой взять то, в чём я так сейчас нуждаюсь. Не отказываюсь, приблизившись и едва прикоснувшись кончиками губ к его, чтобы ощутить их твёрдость. Провожу языком по верхней, а затем ныряю в щёлочку, проникая в горячий рот, чтобы со свойственным мне энтузиазмом исследовать непознанное. Готова взреветь от его отстранённости, но спустя пару секунд он отвечает, прихватив зубами мою нижнюю губу и слегка оттянув, чтобы затем с особым рвением протиснуться в мой рот. Влажный язык настойчиво проталкивается дальше, и вот уже он ведёт, позволяя мне принимать жёсткую ласку. В вопросе поцелуев я не являюсь экспертом, но то, что Лев вытворяет языком, утягивая в страстный водоворот, лишает рассудка.

Его руки мгновенно избавляют меня от полотенца и оказываются на груди, заигрывая с вершинками, сжимая и выкручивая. Возбуждение лёгкими покалываниями концентрируется между ног, заставляя ёрзать на его коленях, ощущая промежностью твёрдый член. Взбираюсь на Льва, оказавшись лицом к лицу, не разрываю поцелуй и расстёгиваю рубашку, чтобы потереться о его кожу сосками, вызвав утробный рык, исчезающий у меня языке приятными вибрациями. Стону в ответ, получив желаемое в виде пухлых губ, пожирающих меня. С трудом верится, что этот мужчина не целовался длительное время, потому что неумехой его не