Неправильный - Валерий Александрович Гуров

командир сапёрной роты. Их срочно сдёрнули с марша и направили сюда. Бомбу, что ли, эту разминировать собираются?

— Хочешь по-чесноку, старшой?

Он не возмущается и не козыряет своей должностью. Нормальный, в общем-то мужик…

— Хочу.

— Вы ничего с ней не сделаете. Только людей зазря положите. Не обижайся, но здесь — на полтыщи километров вокруг, точно нет никого, кто к таким бомбам хотя бы приближался.

— А ты?

— Старшой, ты не забыл, что перед тобой осуждённый к расстрелу преступник? Правда, без вины — но кого это хоть когда-то волновало? Кто ж меня к ней пустит-то⁉ — ухмыляюсь я.

— А ребятам моим что-то подсказать можешь?

— Ты сам-то сколько таких видел?

— Не видел, — честно признаётся ротный.

— А я — более тридцати штук таких обезвредил! И — не только таких… там и пострашнее вещи имелись… Так вот — я этому несколько лет учился!

Он мрачнеет.

И ведь пошлёт ребят… и сам пойдёт…

И все они там лягут.

— Нет у вас шансов, старшой. Никаких — и ни у кого. Не бери грех на душу — всем прилетит. Лучше эвакуацией займитесь — больше толку с того будет.

Знакомый уже кабинет.

Одинокий табурет перед столом.

И целый ареопаг напротив.

Знакомый дивизионный комиссар. А этот вроде бы, в трибунале председательствовал.

— Васин, ваше дело пересмотрено. Поступили документы из вашей дивизии и рапорт полкового комиссара Никифорова. Вы полностью реабилитированы. Дело прекращено.

Интересно, а от меня-то вы чего ожидаете?

Слез радости?

Их не будет.

Вообще никаких эмоций уже нет.

— А дело-то само где?

— Сдано в архив…

Откуда в нужный момент и всплывёт.

Встаю.

— Прошу отвести меня в камеру.

— Вы что себе позволяете⁈ — не выдерживает кто-то из присутствующих.

— Я не видел оправдательного приговора. И самого дела… А словам — ничьим(!) не верю уже давно.

На столе появляется папка — так вот где у них архив!

Листаю… да, это именно моё «дело». Полностью лживое и состряпанное на скорую руку. Нет моих показаний командиру взвода — не вписываются в общую канву. Ещё кой-чего нет…

А вот и документы, о которых только что говорилось… и зарегистрированы они в канцелярии… ещё вчера⁈

Смотрю на председательствующего, он отводит глаза.

Аккуратно расшиваю папку и достаю оттуда нужные мне документы. Убираю их в нагрудный карман.

— Спички!

На стол падает коробок.

Ворошу тлеющие листы «дела».

— Все свободны… — глухо произносит комиссар.

— Что вам требуется?

— Мои вещи — рюкзак в первую очередь. Целый и неразграбленный! Огнепроводный шнур — метр. Пачка карандашей. У врачей поспрашивать этот… ну… стетоскоп! Ну, чем там они больных выслушивают. Пила по металлу, гаечные ключи, молоток. Спички — два коробка. И помощник мне нужен…

— Где ж я вам его тут найду⁈ Сами же сказали, что здесь нет специалистов должной квалификации!

— Ну, товарищ дивизионный комиссар… Меня тут допрашивал один лейтенант — так он очень, знаете ли, неслабые познания в инженерной науке проявил!

И через некоторое время в комнате появляется тот самый… допрашиватель…

— Поступаете под начало старшины Васина! — жёстко командует дивизионный комиссар. — Выполнять все его указания!

Потрясённый лейтенант только рот открыл…

— Ответа не слышу!

— Есть, товарищ дивизионный комиссар!

— То-то же… — комиссар встаёт из-за стола. — Приступайте к работе немедленно!

Сижу на корточках и ворошу свой рюкзак.

Патроны попёрли — хрен с ними… Бинокль — а на кого мне сейчас смотреть? Всё остальное вроде бы на месте. Странно, что не тронули гексоген — а кто-то мне тут за свои великие познания по инженерной части усиленно втирал…

— Ладно, пошли… — поднимаюсь на ноги и закидываю рюкзак за спину. — Показывайте, что там у вас и где?

Склад и на самом деле оказался весьма немаленьким! Даже странно, что ему раньше не прилетело. Уж больно цель лакомая…

Оцепление располагалось на удалении метров в триста — весьма слабое утешение, если учесть то, что на складах лежат боеприпасы. Тут, в случае чего, разлёт будет… словом, никто уже никуда не убежит.

Нас пропускают без задержки, старший поста только молча головою кивнул — и боец отодвигает в сторону деревянную «рогатку» увитую колючей проволокой.

Внутри склада непривычно тихо, только где-то лязгают какие-то железки…

А! Вон, наверху ветер треплет оторвавшийся железный лист… это бомба постаралась?

Делаю несколько шагов вперед, поворачиваюсь направо…

Точно.

Вот и она — торчит в деревянном полу, углубившись в него почти на полметра. Чуть боком лежит… почему? При таких-то габаритах и весе могла и вовсе по стабилизатор войти… и даже глубже…

Осматриваюсь по сторонам — на стальной балке под крышей имеется вмятина — и основательная такая!

Вот и объяснение — бомба при падении ударилась о балку, её довернуло в сторону и она упала боком…

Впрочем, это и потом можно будет рассмотреть подробнее. Если успею…

Итак — бомба!

Присаживаюсь на корточки.

Ну, тут хоть без сюрпризов — стандартная немецкая авиабомба… что там за маркировка на корпусе?

SC-500 — здесь всё понятно, пятисоткилограммовая авиабомба. Взрывчатки в ней… м-м-м… более двухсот пятидесяти кило — неслабо! Два метра длины… соответствует… Два запальных стакана, один взрыватель может быть и часовым.

А что тут интересного именно для меня?

Корпус этой бомбы — тонкостенный, толщина стенок всего восемь миллиметров. Есть шанс!

— Лейтенант! — поворачиваюсь к своему спутнику. — Мне тут срочно нужна водопроводная труба! Вот такая!

Показываю пальцами диаметр.

Из рюкзака достаю колокольчик.

— Чтобы вот он туда плотно бы входил! Держи!

Он машинально ловит колокольчик.

— А… где ж я её такую возьму?

— Меня чешет⁈ Роди! Но, чтобы через полчаса максимум труба была прямо вот тут! Всё, понёсся бегом!

Сдуло ветром лопуха….

А я пока подтаскиваю поближе к бомбе деревянный поддон, массивный такой, крепкий…

Кстати…

Достаю из рюкзака стетоскоп.

Я прекрасно знаю как он называется, это только перед комиссаром «ваньку валял». Зачем? Да… хрен его знает, как-то вот по привычке уже получается.

Трубки в уши, осторожно прикладываю стетоскоп к бомбе.

Так…

Тут тихо.

Ну да, взрыватель у неё в головной части, а бомба лежит боком… Но можно попробовать подобраться поближе.

Шорох?

Ш-ш-ш-ш… — да это часы!

Так работает часовой механизм!

Машинально делаю несколько шагов к двери… стоп! Куда это я?

Обвожу