Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

особенно Франции, белоэмигрантов и их буржуазно-вредительских агентов в СССР. При этом в центре внимания должна стоять мобилизация масс против военной интервенции и для укрепления обороноспособности страны. В этой разъяснительной работе должна разоблачаться контрреволюционная вредительская роль некоторых элементов из верхушки старого буржуазного инженерства и собственников, не допуская при этом травли и огульных обвинений в отношении инженерской массы вообще.

В связи с этим ЦК ВКП[(б)] постановляет:

а) Поставить в печати широкое освещение хода процесса и задач партии и рабочего класса в борьбе с вредителями и интервентами за усиление обороны страны.

б) В первый день процесса организовать широкие демонстрации по всем городам и фабрично-заводским пунктам с вовлечением по возможности и колхозников.

в) Основными лозунгами должны быть следующие:

1. На вылазки классовых врагов, иностранных интервентов, белоэмигрантов, вредителей и кулаков ответим беспощадной расправой с агентами военной интервенции и развернутым наступлением социализма по всему фронту хозяйственного строительства.

2. На угрозу интервенции ответим укреплением обороноспособности страны.

3. Шире развернем военную подготовку широких масс, укрепим оборону СССР, укрепим Красную армию.

4. Наш ответ классовому врагу – миллионы рабочих в ряды ударников и боевая сплоченность трудящихся вокруг большевистской партии.

5. Пролетарская диктатура в СССР вместе с международным революционным пролетариатом разобьет вдребезги все и всякие попытки интервентов и их внутренней контрреволюционной агентуры.

6. Долой поджигателей войны! Да здравствует Красная армия, оплот мира и верный часовой советского государства!

ЦК ВКП (б)»[320].

В связи с появившейся информацией о причастности «Торгпрома» к делу «Промпартии» представители «Торгпрома» опубликовали в белоэмигрантских газетах свое заявление:

«Ввиду опубликования в Известиях ЦИК СССР от 11 ноября 1930 года обвинительного заключения по делу контрреволюционной организации Союза инженерных организаций (промышленная партия), комитет российского торгово-промышленного и финансового союза считает своим долгом сделать следующее заявление: «Обвинительный акт утверждает, будто российский торгово-промышленный и финансовый союз находится в связи с так называемым Союзом инженерных организаций («Промышленная партия») России, будто он субсидировал обвиняемых и будто он организовал совместную работу обвиняемых с французским Генеральным штабом, подготовляя иностранную интервенцию. Все эти утверждения без исключения измышлены. Российский торгово-промышленный и финансовый союз никогда никаких переговоров с обвиняемыми не вел, никогда никаких встреч ни с кем не устраивал, никогда никаких денежных субсидий им не предоставлял и вообще никогда ни в каких отношениях с ними не находился. Эти обвинения основываются якобы на собственных показаниях обвиняемых. Подобные показания или измышлены, или вымучены от обвиняемых пытками. Советской власти нужно объяснить провал своих безумных хозяйственных планов обманутому ею русскому народу, оправдать этот провал в глазах некоторых политических кругов за границей. Ради этих целей измышлен этот чудовищный процесс, ради них обрекаются убийцами на смерть десятки неповинных людей. Российский торгово-промышленный и финансовый союз решительно протестует против лживых утверждений советской власти, которыми она старается оправдать массовые убийства неугодных ей деятелей. Эти зверства свидетельствуют лишь о безнадежности положения советской власти. Как центральная организация торгово-промышленного класса за границей российский торгово-промышленный и финансовый союз будет продолжать неустанную борьбу против советской власти, разъяснять общественному мнению культурных стран истинный смысл происходящих в России событий и подготовлять будущее восстановление родины на началах свободы и права.

Председатель: Н. X. Денисов.

Товарищи председателя: И. Л. Любович, Г. Л. Нобель, С. Г. Лианозов, Н. Н. Изнар, С. Н. Третьяков.

Секретарь: Новиков»[321].

Как и ожидалось, на судебном заседании все обвиняемые признали свою вину в инкриминированных им преступлениях.

Необходимо отметить, что для участия в процессе следователи ОГПУ, кроме непосредственных ее участников подготовили Л. Н. Юровского, проходящего по делу «Трудовой крестьянской партии».

30 ноября 1930 г. его привезли на заседание Верховного суда, рассматривавшего дело «Промпартии». Он был вызван в зал заседаний, где председательствовавший Вышинский напомнил, что советский кодекс требует, чтобы свидетель говорил правду. По этой логике Юровский должен был бы сказать, что до ареста ничего не знал по рассматриваемому делу. Но из этого вытекала бы необходимость заявить, что на следствии в ОГПУ он четыре месяца давал ложные показания. В зале сидели иностранцы.

Юровский вынужден был объявить себя контрреволюционером.

На суде он рассказал, как крепла связь «Промпартии» с «ТКП», как шла подготовка к интервенции.

По его словам, будучи за границей в начале 1928 г., он встречался там в январе – феврале с руководителем республиканско-демократического центра Милюковым и с членом «Торгово-промышленного комитета» Гевдингом.

В ходе беседы с Милюковым Юровский рассказал ему о хозяйственном положении в СССР. Одной из целей этой встречи было выяснение отношения республиканско-демократического центра к вопросам иностранной интервенции, ее подготовки, сроков организации и др.

Милюков рассказал, что ему известно о существовании «Промышленной партии» в СССР, не сообщив, откуда у него такая информация, и о ее связях с «Торгово-промышленным комитетом». По его мнению, расчеты на возможность изменения государственного строя, даже свержения советской власти и диктатуры пролетариата с помощью одного движения внутренних социальных и политических сил в СССР ему представлялось маловероятным. Республиканско-демократический центр являлся сторонником иностранного вооруженного вмешательства. Милюков полагал, что идея такого вмешательства во Франции популярна. Если рабочие во Франции к войне отнесутся отрицательно, то руководство социалистической партии если не открыто, то во всяком случае по существу будет такое вмешательство поддерживать.

Далее Юровский рассказал, что в беседе с Гевдингом выяснилось, что «Торгпром» поддерживает связи и финансирует «Промпартию», получает от нее информацию по целому ряду интересующих его вопросах. Первоначальный срок интервенции, намечавшийся на 1928 г., будет изменен, так как в апреле во Франции пройдут очередные парламентские выборы, а после них решающая роль в этом вопросе будет принадлежать правительству Франции. За спасение России участвовавшие в этом проекте государства предъявляли большие территориальные претензии.

Далее Юровский рассказал, как создавался блок «Трудовой крестьянской партии» и «Промпартии», о распределении министерских портфелей и др.[322]

После своего осуждения по делу «Трудовой крестьянской партии» 4 июля 1932 г. Л. Н. Юровский написал в ЦК ВКП(б) и Коллегию ОГПУ СССР письмо о незаконном ведении следствия по его делу. В отношении своего выступления на процессе «Промпартии» он полагал, что это последний акт его советской службы. «Во всяком случае, я так смотрел на свое положение. Никто никогда не узнает того, что я здесь пишу. Но я хотел бы, чтобы это знали тт. Сталин и Молотов»[323]. Таким образом, Юровский «разоружался», не имея никакого оружия, т. е. признавал все, в чем его обвиняли.

7 декабря 1930 г. в зале суда прозвучал приговор Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР по делу контрреволюционной организации «Промышленная партия», которое проходило в открытых и закрытом судебных заседаниях с 25 ноября по 7 декабря 1930 г.

Специальное судебное присутствие Верховного суда Союза ССР установило, что контрреволюционная организация «Инженерный центр», возглавляемая расстрелянным в 1930 г. по делу о вредительстве