Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

По мнению Рамзина, это не отвечало действительности и противоречило его показаниям и показаниям Чарновского. Калинникову следовало подтвердить, что сведения по военной промышленности 3–4 раза передавались французу Кюферу непосредственно им самим, или, может быть, через Очкина.

Во избежание нежелательных разногласий и споров на суде Рамзин заверил, что не отрицает своей вины в организации получения и передачи сведений по военной промышленности, и просил устранить указанное противоречие, подтвердив передачу им сведений по военной промышленности Кюферу. Рамзин отметил, что устранение этих противоречий в их общих интересах.

Можно предположить, что существовали определенные договоренности со следователями, которые обвиняемым надо было соблюдать.

Далее он просил подтвердить, что через Калинникова прошло минимум 200 тыс. руб. на разные отрасли промышленности (химическую, стройматериалов и др.). «Если мы не распутаем детально вопрос до суда, то на суде неизбежно будут вопросы, которые создадут крайне невыгодное положение. Поэтому прошу вас не отказать признать получение и распределение этих 200 тыс. р.»[311].

В свою очередь Ларичев в записках, направленных на имя Рамзина и Калинникова, «сообщал», что денежные суммы, якобы полученные от «Торгпрома» через французское посольство, не превышали полутора миллионов рублей. Далее он приводил перечень лиц, через которых передавались средства, и предлагал Рамзину и Калиникову придерживаться единообразия в своих показаниях в ходе суда по данному вопросу: «Эти данные в случае, если суд будет ими интересоваться, мы должны для полного раскрытия нашей деятельности указать их Верховному суду. Поэтому прошу и вас восстановить в памяти эти денежные дела»[312].

Сказанное выше иллюстрирует значительное количество противоречивых «свидетельств», которые исходили от арестованных в течение следствия.

Пока шел разбор по несоответствию показаний между обвиняемыми, 10 ноября 1930 г. было подписано обвинительное заключение по делу «Промпартии», согласно которому суду Специального присутствия Верховного суда СССР предавались:

1. Рамзин Леонид Константинович;

2. Калинников Иван Андреевич;

3. Ларичев Виктор Алексеевич;

4. Чарновский Николай Францевич;

5. Федотов Александр Александрович;

6. Куприянов Сергей Викторович.

Они обвинялись в том, что, вступив разновременно во вредительские организации в отдельных отраслях промышленности, поставили себе цель путем применения различных форм вредительства нанести наибольший ущерб хозяйственному строительству СССР для подрыва советской власти и облегчения условий восстановления власти буржуазии.

Затем, убедившись в бесплодности своих действий, пришли к убеждению о необходимости вооруженного свержения советской власти для восстановления капитализма. В этих целях преобразовали свою организацию в политическую партию, назвав ее «Промпартией» и расширив ее деятельность установлением связей и согласования работы с другими контрреволюционными организациями, в частности с группой Кондратьева – Чаянова.

Осознав невозможность организации вооруженного восстания внутри страны без помощи извне, вошли в сношения с создавшейся за рубежом объединенной организацией бежавших за границу бывших собственников национализированных предприятий, объединившихся там в так называемый «Торгпром», и по соглашению с последними направили свою вредительскую работу на подготовку благоприятных условий для иностранного вооруженного вмешательства, используя финансовую помощь «Торгпрома» и иностранных государств.

Одновременно вошли в сношения с подготовлявшими военное нападение на СССР правящими кругами Франции, разрабатывавшими план военного нападения на СССР.

В дальнейшем направили свою вредительскую работу на создание кризиса в основных отраслях промышленности к 1930 г., к сроку военной интервенции в СССР. Получали и исполняли задания Генерального штаба Франции по шпионажу.

Организовали специальную военную группу, имевшую задачей подготовить разложение Красной армии во время интервенции. Создали диверсионную группу для оказания помощи иностранным военным интервентам путем взрыва общественных сооружений, электростанций, железных дорог, военных заводов и фабрик.

Все эти действия были предусмотрены ст. 58, п. 3, 4 и 6 УК РСФСР.

7. Очкин Владимир Иванович, обвинялся в том, что, войдя в организацию «Промпартии», исполнял ее задания, входил в сношения в целях шпионской и изменнической деятельности с должностными лицами французской службы, передавая нужные им секретные сведения, что предусмотрено ст. 58, п. 3 и 6 УК РСФСР.

8. Ситнин Ксенофонт Васильевич, обвинялся в том, что брал на себя исполнение заданий в области вредительской работы и лично входил в сношения с деятелями «Торгпрома», что предусмотрено ст. 58, п. 3 и 4 УК РСФСР[313].

11 ноября 1930 г. народный комиссар юстиции РСФСР Н. М. Янсон по согласовании с Менжинским и Крыленко внес на утверждение Комиссии Политбюро следующий список состава Особого присутствия Верховного суда СССР по делу Рамзина, Калинникова, Ларичева и др.:

«1) Вышинский Андрей Януарович – председатель суда;

2) Антонов-Саратовский Владимир Павлович – член Верхсуда СССР – член суда;

3) Львов Василий Львович, рабочий-кузовщик завода «АМО», член партии с 1919 г., возраст – 54 г., производственный стаж – 42 г. – член суда;

4) Иванов Павел Александрович – рабочий-слесарь завода «Красный путиловец» в Ленинграде, член партии с 1918 г., производственный стаж 25 л., член Райкома ВКП(б) – запасной судья».

При этом он отметил, что Антонова-Саратовского вызывал на личные переговоры и договорился с ним, что его вопросы и выступления в зале суда будут строжайшим образом согласованы с председателем суда. Львова – рабочего завода «АМО», имеющего хорошие отзывы от местных партийных и общественных организаций, он вызывал к себе лично, ознакомился с ним и считал вполне подходящей кандидатурой. Иванова через ВЦСПС выдвинул Ленинградский областной совет профсоюзов, лично Янсон его не видел, но данные о нем удовлетворительные, а роль его в качестве запасного судьи ограниченная.

Янсон просил Комиссию Политбюро утвердить этот состав суда и передать на оформление в ЦИК Союза ССР[314].

Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 15 ноября 1930 г. состав специального судебного присутствия Верховного суда СССР был утвержден[315]. Немного позже 22 ноября 1930 г. его утвердил и Президиум ЦИК СССР[316].

Начало судебного заседания было назначено на 25 ноября 1930 г.

18 ноября 1930 г. газета «Известия» сообщила, что процесс по делу контрреволюционной организации «Союз инженерных организаций» (Промпартия) начнется 25 ноября в специальном судебном присутствии Верховного суда СССР, был отражен состав суда[317]. 22 ноября была дополнена опубликованная ранее информация сообщением, что процесс по делу «Промпартии» начнется 25 ноября в 6 часов вечера, в Колонном зале Дома Союзов[318].

Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) 21 ноября 1930 г. для руководства ходом дел на процессе «Промпартии» была создана Комиссия в составе: Литвинова (с заменой Крестинским), Молотова, Сталина, Ворошилова, Менжинского, Янсона и Крыленко[319].

22 ноября 1930 г. Политбюро ЦК ВКП(б) в связи с делом «Промпартии» приняло предложение Комиссии Политбюро о направлении национальным ЦК компартий, крайкомам (обкомам) ВКП(б) следующей директивы:

«В связи с начинающимся 25.XI судебным процессом по делу вредителей и агентов иностранной интервенции ЦК ВКП(б) предлагает развернуть разъяснительную работу в широких трудящихся массах и в Красной армии по разоблачению интервенционистских планов империалистов и