Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

это стабильный доход, принялся вбухивать в него деньги, каких хватило бы на хорошее торговое судно, и всё ради того, чтобы держать на нём дешёвый товар купцов, с которых и взять-то нечего, кроме малой платы за хранение. Любой решил бы, что мальчишка дурит от избытка денег и недостатка ума, и сам Бенедетто, пожалуй, тоже так решил бы, если бы не помнил сахарную сделку осенью, когда этот самый мальчишка выложил пять тысяч флоринов не моргнув и глазом, а человек, который так ведёт дела, бездумно поступать не будет, а это значило, что у всех его трат была причина, и потому он пошёл увидеть её сам.

Первое, что бросилось ему в глаза ещё на подходе к воротам, это был порядок, какого вокруг складов обычно не бывает. В такое время, когда на улице сыро, они стоят в грязи, слякоти, в ломаных бочках, в крысиных норах под порогом, в вечном сыром хламе, который никто не убирает, здесь же вокруг самого большого здания обжился целый небольшой двор, прибранный и живой: с одной стороны лепился аккуратный домик, из трубы которого тянулся дым, а на пороге спокойно сидела рыжая кошка, и Бенедетто, который сам держал склады и сам платил за кошек, насчитал их вскоре штук пять, сразу поняв, что это не приблудные твари, а заведённые специально, против мышей и крыс. С другой стороны склада стояла сторожка попроще домика, на скамейке у которой сидели четыре грузчика.

Бенедетто Деи, нахмурился, идея построить подёнщикам, которых обычно гоняют под дождём за мелкую монету, отдельное место, где можно обсохнуть и отдохнуть, была настолько абсурдной, что он не понял, зачем это было вообще сделано.

У ворот склада его встретил сам Лоренцо Медичи, в простой тёплой одежде без всякого щегольства, и за плечом у него, как всегда, держался мрачный старик-наставник, боснийский дворянин, имени которого Бенедетто так и не запомнил и который за всё время знакомства не сказал кажется, и трёх слов.

— Доброе утро, синьор Бенедетто, — учтиво поприветствовал его наследник дома Медичи, — я был удивлён, получив вчера ваше письмо. Что интересного в том, как был отремонтирован склад?

— Просто любопытство, синьор Лоренцо, — пожал он плечами, — ничего больше.

— Тогда прошу, — тот гостеприимно показал на закрытые ворота, обитые железом и калитку в них, словно это были какие-то замковые ворота.

Бенедетто шагнул с промозглого, насквозь сырого берега, где зуб на зуб не попадал, под крышу и тут же попал в сухое тепло, в воздух, в котором не было ни гнили, ни той водяной тяжести, что стоит на всяком складе у воды зимой, и он, чувствуя как на лице начинают выпрямляться мелкие волоски, замер. Он сделал шаг обратно, где был знакомый влажный воздух и снова за порог склада, где было сухо и чисто, и пахло не плесенью, а деревом и если только чуть-чуть угольной горечью, и это было так неожиданно, что он, забыв про всю свою купеческую сдержанность, стал крутить головой, чтобы понять, как получился такой сильный контраст.

— Как у вас тут сухо! — сказал он почти против своей воли.

— Двойные стены, опилки и уголь, синьор Бенедетто, — удовлетворённо кивнул Лоренцо так, будто речь шла о самой обычной вещи, — по крайней мере так мне это объяснили.

Приглядевшись к проёму, Бенедетто увидел, что стена и правда не одна, как у всех, а двойная, да ещё и с зазором, и понял, куда ушла часть тех денег, о которых судачила Галата, потому что поднять вокруг склада вторую стену было недешёвым удовольствием, а главное это никто не увидит, этим не похвастаешься перед гостями, если не показать напрямую!

Бенедетто шёл сюда уверенный, что найдёт какое-то мальчишеское хвастовство, может быть мрамор или позолоту, чтобы смогло объяснить потраченные деньги, а нашёл вместо этого спрятанную в толще стены работу, которую никто никогда не увидит и не похвалит.

— Почему две? — повернувшись к Лоренцо, поинтересовался он.

— Как сказал наш партнёр, между стенами будет воздух, и сырость с улицы внутрь не будет идти. Больше, прошу не спрашиваете, я в этом, мало что понимаю, мне так сказали сделать, я и сделал, синьор Бенедетто.

Бенедетто Деи поднял голову к кровле и там не увидел привычного для себя: не сквозили доски, сверху не капало, не темнела вездесущая плесень по углам, и тогда он спросил про крышу. Лоренцо буднично ему объяснил, что её полностью переделали. Новые доски сперва просмолили, а уже поверх них положили черепицу, чтобы вода нигде не просочилась и Бенедетто, который держал в самом Константинополе, за Золотым Рогом, склады, знал, чего стоит зимой держать товар сухим, и поэтому начал смотреть на этот склад иначе, чем когда только сюда входил.

— И это тоже придумал ваш компаньон? — спросил он, потыкав пальцем в крышу.

— Он самый, синьор Бенедетто, — устало вздохнул Лоренцо.

Они пошли дальше и подошли к первым стеллажам, которые стояли в два человеческих роста. Проходя вдоль них, он сразу увидел ту же руку, которая преобразовала стены и крышу, потому что в отличие от того, что привык видеть он, здесь низ был выполнен из тяжёлого тёмного дуба, грубого и мощного, и на нём стояли бочки и всё, что весит и не боится близости пола, а выше шло дерево полегче, светлая ель, и на ней, на сбитых деревянных решётках, лежали ткани и всё лёгкое, что как раз таки боится сырости, то есть, человек, который это сделал, думал не о красоте или богатстве, а о нагрузке и проветривании. Бенедетто не стал спрашивать зачем это сделано именно так, поскольку и так было понятно, к тому же он догадывался, какой получит ответ на свой вопрос.

Чем глубже они шли, тем больше накапливалось странностей. Каждый ряд и каждый стеллаж были помечены, везде висели таблички с числами, и весь склад был расчерчен и пронумерован, как страница счётной книги.

— А зачем столько цифр? — не понял он.

— Учётчик знает, что где хранится, не вставая с места, синьор Бенедетто, — снова печально вздохнул Лоренцо, — только сверясь с учётной книгой.

Брови Бенедетто Деи взметнулись вверх, но он промолчал, опуская глаза вниз и видя, что они давно ходят по опилкам, чистым и сухим, и купец, ступая по ним, без лишних подсказок понимал, что взяты они, чтобы тянуть на себя исходящий холод и сырость от каменного пола, а