Черный замок - Данил Коган

Я немного подумал. Потом ещё немного подумал. И выдал резюме:

— Совет может идти в жопу, Проф. Я никуда отсюда не сдвинусь. Буду лежать на солнышке, потягивать зир. А к вечеру, может, смогу поесть. Знаю я это жлобьё. Щас начнут ныть, что неплохо бы им было пожертвовать часть наших трофеев на восстановление обороны. Фигу с маслом, — я скрутил из пальцев внушительный кукиш и потряс им для убедительности.

Затем покосился на валяющийся рядом золотой доспех и пику-артефакт, которые считал законным трофеем нашей группы. Уже подкатывали тут утром некоторые малорослые «финансисты». В жопу.

— Я как-то так и подумал, — Проф улыбнулся и потёр пальцем переносицу. — Так необычно видеть мир чётко без очков, — он снова добродушно улыбнулся. — Я им передам, только уж простите, Илья, обсценную лексику я употреблять не буду.

— Ну что с вами, интеллигентами, поделаешь, — я открыто улыбнулся в ответ.

Ну нравится мне этот дядька. С одной стороны, умный и прошаренный. С другой — при своей биографии сохранивший толику наивности и открытости. Редкое сочетание мудрости и почти полного отсутствия цинизма.

* * *

— О нет, только не это. Проф, скажи мне, что они идут бухнуть в таверну!

— Поздорову ли, Илья Муромец, — прервал мои напрасные мечтания Кирилл, член, чтоб его, совета долбаного Рубежного.

Добромир просто молча рассматривал меня, как кучку чего-то сделанного собакой на прогулке. Типа думал, достать пакетик и убрать или пусть уже валяется. Ну, у него всегда такое выражение лица. Проф из-за его плеча состроил виноватую физиономию и развёл руками.

Короче, гора пришла к Магомету, ёшкин кот.

— Да здоровей видали, Кирилл Александрович, — отчества здесь использовались только для бывших провальщиков или их детей, а в массовом употреблении не прижились. — Вчерась какие-то фулюганы меня ночью неслабо отметелили. Имею жалобу к совету! За ограду не выйти, сразу гопники какие-то пристают: чё по семкам, а если найдём…

— Давай кончай балаган свой. Чай, мы не зрители, ты не клоун, — сурово прервал мои стенания Добромир. — Нормально всё с тобой, мог и сам прийти, не переломился бы.

— Вы меня жизни-то не учите, почтенный Добромир. У меня к совету вопросов нет. У кого спрос, тот и ножки трудит. Я доступно объяснил, уважаемый посвящённый?

— Ядовитый ты человек, Илья. От ксара, что ли, заразился?

Я вздрогнул: «Токсичный ты и неразумный человек, Илюша…» Ска, Женёк вспомнился.

— Так давайте уже вываливайте, зачем я потребовался, — хмуро произнёс я. — Я вам откажу, и вы пойдёте по своим важным советниковским делам дальше. Явно вы мне не золотую медаль сутулого с закруткой на спине пришли вручить и приз денежный, размера преогромного. Для этого день всё ещё не тот. Не праздничный ни хрена.

— Верно говоришь, Илья Николаевич. Трудные времена наступили. Враг побеждён, но не добит. Поселение лишилось многих храбрых воинов. Совет хотел видеть тебя по делу.

— Я никуда не поеду. Толку с меня как с бойца сейчас ноль. И костерожиков не дам. Тварюшки неделю ещё недееспособны, — отрезал я. — И трофеи в лагере все мои. Мой маг там всех завалил, значит, и лут оттуда нашей команды. Твоя моя понимай? Посох, надеюсь, никто не пытался из земли вытащить? Не нашлось дураков?

Посох не просто так торчал на входе в лагерь. Айвена чего-то там с утра наколдовала, и посох выпустил из пасти призраков, похожих на гигантских сперматозоидов. Только вот они были нифига не смешные: пасть зубастая была в половину туловища. А туловище у них с метр длиной. Они вились в основном у посоха, но очень нервно реагировали на попытки перелезть через частокол.

— Жлоб, — припечатал меня Добромир. — Но я не для того пришёл, чтобы о презренном злате трепаться.

— И от кого я слышу про «презренное злато»? От человека, у которого минимальное пожертвование храму — серебряк! Сам ты жлоб, дед.

Добромир громко засопел, и инициативу в разговоре, явно свернувшем не туда, снова перехватил дипломатичный Кирилл.

— Негоже добрым людям как псам шелудивым перелаиваться, — заявил этот «дипломат», сразу вызвав два злобных взгляда — от меня и от Добромира. — Все вопросы имущественные отложим, друзья. У нас другая просьба. Раненых и увечных, — он выразительно посмотрел на мой забинтованный торс, — мы никуда посылать не будем. Но вот собрать отряд из существ, способных разобраться с ушедшими диргами, считаем первостепенной надобностью. Всё наше командование на излечении. Решать вопрос некому. А решать нужно и побыстрее. Просим тебя дать в отряд своих спутников славных. Ликану Шайю. Ликана Верока. И человека именем Борз. Что скажешь?

— А Верок-то ко мне каким боком? Остальных спросить нужно. Догнать тварей — идея отличная. Но я без спроса своих никуда не пошлю.

— Верок нам сказал тебя спрашивать. С бывшим лидером отряда своего он полаялся и шмотки собрал. Так вот.

— Ладно, разберёмся. Верока забирайте, даром не нужен. И минус балл ему за то, что охренел за меня решения принимать. Сколько людей собрать хотите?

— Планируем человек шестьдесят. Лёгких стрелков. Задача — сесть врагу на пятки и терзать постоянно. Если бы магов ещё…

— Я своих спрошу. Проф, чего ты мне рожи корчишь?

— Илья, я иду. Просто… ну, я могу быть полезен и не пострадал совсем…

— Да с богом. То есть с Владыкой. Я не против. Ты можешь остальных собрать…

— А вот как, значит. Про Морта, бедолажку, все забыли уже, гля чо! — как обычно, с ноги влетел в разговор наш ксар.

— Да мля, как хорошо без тебя было, дружище. Тебя забудешь, как же. Слетай тогда за остальными, будь добр.

— Знаешь чо… знаешь чо… Надоел ты мне, гля, своими подколами, грубить-наезжать. Как, значит, чо сделать, посёлок этот дебильный с селюками, так Морт спасай, знач. А как чо, знач, вон чо!

— Морт. А ты не охренел насчёт грубить-наезжать? На себя, блин, посмотри, упырь летучий.

— А. Ну так-то да, если с этой стороны, гля чо. Ладно, щас метнусь раненым ксарчиком.

И метнулся. Насколько Морт раненый, я разглядеть не успел. Скорее всего, метафора очередная.

— Короче, уважаемые члены совета. Мой ответ как «полевого вождя» такой: