Черный замок - Данил Коган

— Знаешь… я всю ночь обихаживала людей, которых приносили со стены, поэтому прекрасно понимаю, какой могла быть цена поражения. Рубежное стоит, большинство живо. Дирги умылись кровью, — здесь она оскалила ровные мелкие зубки. — По-моему, для одной ночи вполне достаточно.

— Может, ты и права. Просто я троих своих потерял и даже имён их толком не помню. Такой себе я командир.

Она посмотрела на меня своим фирменным взглядом: «Опять Илья херню сказанул». И произнесла, словно школьнику прописную истину объясняла:

— Ты не обязан помнить всех, кого встретил несколько дней назад. Они сами решили вызваться и сами пошли с тобой в бой.

— Все равно. Настроение не праздничное совсем, Аленка.

— Я представляю, — она нервным жестом поправила чёлку. — Слушай, витязь… Ты же так и будешь продолжать, да?

— Э-э-э, чего, ась? — резкая смена темы выбила меня из колеи.

Ну, ну а чо сразу я? Что это вообще значит?

Она положила руку мне на плечо. Тонкое, почти невесомое прикосновение тем не менее ошпарило не хуже кипятка.

— Сражения. Смертельный риск… подвиги, — последнее слово она произнесла как Морт выговаривает слово «овощи». С брезгливым презрением. — И в конце концов ты уйдёшь. Туда. К себе домой. Ведь ты этого хочешь?

Да что за фигня. Не зная, что ответить, я брякнул первое, что пришло в голову:

— А как Крис? Я его после боя не видел. Он вообще жив?

Алёна усмехнулась. Сделала небольшую паузу. Ладонь с моего плеча исчезла, а лекарская сумка неожиданно стала чрезвычайно интересным предметом для рассмотрения.

— Герой обороны Рубежного находится в госпитале. Получил две раны, но жизни ничего не угрожает, к вечеру уже сможет ходить. Если тебя интересует состояние остальных раненых, могу заодно перечислить ещё человек сто тридцать. Включая диагноз и прогноз.

Упс.

— Не, всех перечислять не надо. Я так, поинтересовался здоровьем командира. Хорошо, что живой, значит, всё нормально.

— Замечательно. Тогда вот твоя мазь, я сама готовила ещё до всего… Оставляю тебе. Вечером всё-таки сними бинты и путь тебе обработают кровоподтеки ещё раз. Регенерация — регенерацией, а нормальные средства никто не отменял. И попробуй хотя бы до завтра не совершать ничего героического, раз уж сегодня у тебя так хорошо получается выполнять рекомендации лекаря. Мне пора, там полный лазарет раненых.

Она стукнула банкой с мазью по столу. Закрыла сумку, резко вскочила и быстрым шагом направилась в сторону госпиталя.

Я проводил её взглядом.

Вот сейчас определённо было что-то не так. Что там у них происходит? И что это был за допрос с пристрастием? Хочу ли я домой? Да, хочу. Я всё ещё не привык… ко всему этому.

Я не тупой. Аленка хорошая девчонка. Красивая. С характером и мозгами. Но я здесь чужой. А Крис местный.

Вот и всё, мне этого достаточно.

Глава 22

Еще вопросики

— Ипатий, Проф, это было круто, — Проф пришёл меня навестить, сам я пока что никуда идти был не готов. — Реально как миномётный обстрел. Слушай, вот у меня возник такой вопрос. Как так, а? Ты здесь без году неделя и уже умеешь так стрелять, что мама не горюй просто. Думаю, направь ты эту свою систему «Огненный град» на ворота, их бы разнесло к гребеням. Жуткая сила. Или вот гон Шайи. Это как вообще? Попела у дерева типа: «Я спросил у ясеня, как всех сожрать к херасеням…» Вот что за магия такая?

— Хм. Я думаю… Полагаю, это связано с онтологией этого мира. Фундаментальный закон бытия гласит: реальность — это тесто. А наблюдатель — пекарь, если позволишь примитивную аналогию. Вернее, пекарь — это маг. Остальным чего-то не хватает для серьёзных изменений мира. Правда, между способами трансформации реальности моими и Шайи есть принципиальные различия. «Огненный град» вызвал вовсе не я. Грубо говоря, тот наблюдатель, что сказал: «А теперь прольётся сера и огнь небесный», — Владыка. Свиток лишь способ напомнить ему об обязательстве это сделать. Полагаю, днём эффект был бы в разы лучше. А так… смотрелось красиво. Могу попросить посчитать диргов, погибших от ожогов и при взрывах. На самом деле, Илья, их не так много.

— Ну не знаю. Выглядело чертовски смертоносно. А что с Шайей? У вас небось тоже есть теория?

— А там немного другой принцип. Гон — уже существующее явление. Думаю, Дрейф что-то ломает в мозгах местной фауны. Исход на твёрдую поверхность и агрессия после Дрейфа для них что-то вроде инстинкта. А Шайя, замечу, это только моё предположение, использовала лес как гигантский передатчик этого чувства. Она убедила дерево-алтарь, что сейчас начнётся Дрейф. А то уже распространило информацию по лесному массиву. Так мне видится природа этого колдовства. Основой же любой магии является Поток. Мир существует в Потоке. Связан им. Поток чувствует всё живое. Поток есть основной источник нестабильности и одновременно источник силы. Он существует по собственным законам. Наверняка есть какие-то закономерности, которые местные за тысячи лет существования вывели и пользуются ими.

— Получается, Владыки — это кто тогда? Если они действительно существуют? Типа самые крутые маги?

— А я не знаю, Илья. Бывшие маги. Персонифицировавшиеся эгрегоры. Сверхсильные существа из иных реальностей. Любой вариант возможен. В их существовании я практически не сомневаюсь. А вот генезис существ такой силы — это вопрос интересный, но моих знаний и опыта не хватает, чтобы найти на него ответ.

— Блин, немного жалко даже, что во мне сидит эта хрень — пустота или что там, — я поёжился, вспоминая врата. — Никаких тебе бдыщ-бац. Никакого Потока. Я, может, тоже хотел бы стать магом каким. Седобородым Пендальфом.

— Хм. Даже не знаю. Вы, Илья, в чём-то уникальны.

— Вот интересно, в вашей теории есть объяснение «пустотничества»?

— Чтобы попытаться найти приемлемое объяснение феномену, нужно о нём хоть что-то знать. Всё, что знаю о «пустотниках» я, — это то, что они поглощают энергию Потока из любых мировых трансформ. А по некоторым вашим оговоркам, Илья, я полагаю, что знаю конкретно о вашей способности далеко не всё.

Я покрутил шеей и застонал. Даже простое движение головой отзывалось болью в избитом теле.

— Я расскажу вам, обязательно. Но точно не сейчас. Мне интересно, что может придумать ваша умная голова, Проф.

— Весьма