Его враг – его жена - Ника Давыдова

Его пальцы бережно перехватили мое левое запястье. Аэлрик достал из кармана камзола свой ключ. Он не смотрел мне в глаза, все его внимание было приковано к артефакту. Щелчок замка прозвучал в тишине спальни чересчур громко, и вместе с этим звуком мне показалось, что что-то щелкнуло внутри меня.

Две половинки тяжелого артефакта неохотно разомкнулись и с глухим стуком упали на ворс ковра.

Я инстинктивно потерла освобожденное запястье, собираясь сказать слова благодарности, но звук так и застрял в горле.

На меня будто обрушилась невидимая ледяная волна. В висках взорвалась острая, пульсирующая боль, перед глазами поплыли темные пятна. Но хуже всего было то, что происходило с телом. Мои суставы внезапно скрутило такой дикой, выворачивающей ломотой, будто кто-то медленно ломал мне кости изнутри. Я тихо, жалобно заскулила, теряя равновесие, и начала оседать на пол.

— Шаэри! — голос Аэлрика донесся словно сквозь толщу воды.

Сильные руки подхватили меня прежде, чем я успела упасть. Сильварх легко, как пушинку, поднял меня и осторожно опустил на мягкие подушки кровати. Меня трясло. Я инстинктивно свернулась в клубок, обхватив себя руками, пытаясь унять эту невыносимую, разрывающую боль в каждой клеточке чужого тела.

Что это? Почему так плохо? Неужели, браслет настолько сильно сдерживал разрушение Тьмой?

— Держитесь, — горячие пальцы Аэлрика убрали прилипшие ко лбу пряди волос. В его голосе звучала неподдельная мука, словно эту боль он испытывал сам. — Я сейчас принесу успокаивающий отвар, он снимет спазм. Я быстро.

Сильварх стремительно вышел, оставив меня наедине с пульсирующим кошмаром. Я закрыла глаза, пытаясь, как он учил, найти внутри себя тот самый ровный, теплый свет, чтобы хоть как-то отгородиться от боли. Получалось плохо.

Аэлрик вернулся так быстро, словно и не уходил. Кровать скрипнула под его весом.

— Выпейте это, Шаэри. Станет легче, — он осторожно приподнял меня за плечи, поднося к моим губам фарфоровую кружку, от которой поднимался густый пар.

Я послушно приоткрыла глаза, собираясь сделать глоток, и вдруг замерла.

Знакомый терпкий запах ударил в нос. Моя память, даже одурманенная болью, мгновенно услужливо подкинула картинку из прошлого. Как Аэлрик впервые поил меня чаем на небольшой красивой кухне на первом этаже дома.

Это было не просто обезболивающее. Это было сильнейшее снотворное.

— Вы хотите меня усыпить?

Чтобы что? Он все-таки решил настоять на своем, а я зря решила, что смогла его убедить в правильности своего решения?

Наверное, в моих глазах появилась такая обида и разочарование, что сильварх поспешил объясниться:

— Я не обманывал вас, Шаэри, — он осторожно поставил кружку на прикроватную тумбочку и обеими руками бережно накрыл мои ледяные, трясущиеся ладони. — И я делаю это не для того, чтобы отстранить вас от битвы. Послушайте меня внимательно.

Сильварх успокаивающе провел большими пальцами по холодной коже.

— Вам больно потому, что Тьма начала выжигать сосуд Сэлиры изнутри, и с каждой минутой эта агония будет только нарастать. Я не хотел говорить вам этого, чтобы зря не пугать…

Невольно захихикала, прерывая его речь. Аэлрик воззарился на меня с откровенным недоумением, наверное, подумав, что я уже успела немного тронуться умом от боли. Я не хотела делиться с ним этой информацией, чтобы лишний раз не тревожить, а он, чтобы не пугать. Забавно получилось.

— Шаэри? — позвал он, и в его глазах мелькнула настоящая тревога.

Я лишь покачала головой, не в силах объяснить этот нервный порыв. Аэлрик тяжело вздохнул и продолжил, чеканя каждое слово:

— Вы просто сгорите заживо в чужой боли, Шаэри. И я… просто не могу позволить вам проходить через этот ад. Не позволю вам мучиться.

Я хотела что-то возразить, но новый приступ ломоты в суставах заставил меня лишь сдавленно охнуть и сильнее вжаться в подушки.

— Этот отвар, — Аэлрик кивнул на кружку, — не просто усыпит вас. Он замедлит процессы в этом теле до минимума и полностью отключит болевые центры. Он поможет вашему сознанию легче оторваться от этой оболочки.

Мне в любом случае ничего не остается, как довериться ему, поэтому протестовать уже поздно как-то.

— Хорошо.

Он снова протянул мне кружку, и на этот раз я ее приняла. Обхватила его ладони, держащие фарфор, и сделала первый глоток. Отвар был горьким и пах терпкими сухими травами. Я пила медленно, чувствуя, как жидкость согревает горло, пока не допила всё до последней капли.

Зелье это было крайне сильным, и начало действовать почти мгновенно. Буквально через несколько вдохов дикая, выворачивающая боль начала отступать, сменяясь приятной, тяжелой истомой. Комната поплыла, очертания мебели стали размытыми, а голос Аэлрика начал доноситься как будто издалека.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как веки становятся неподъемными. Но я всё еще ощущала его присутствие рядом.

— Помните все, о чем мы с вами сегодня говорили и чему научились, — он давал мне последние наставления, — у вас обязательно все получится.

— Аэлрик… — язык уже почти не слушался меня. Хотелось напоследок сказать что-то крайне важное, но и в мыслях у меня тоже уже была сплошная каша.

— Я здесь, — прошептал он, склоняясь к самому моему уху. — Рядом.

Он неожиданно прижался лбом к моему лбу, давая волю нежности, и я почувствовала, как его золотистая аура ласково касается моего засыпающего сознания.

— Я клянусь вам, Шаэри. Где бы вы ни очнулись, я почувствую ваш свет. И я найду вас. Спите.

Это было последнее, что я услышала. А потом тьма сомкнулась над головой, и я окончательно провалилась в пустоту.

Глава 35

Глава 35

Сначала вернулись звуки — грубые, бьющие по натянутым нервам. Кто-то выкрикивал отрывистые, хриплые команды, слышался звук лязгающего металла. Воздух был спертым, пах сыростью, плесенью и чем-то еще… чем-то неуловимо гнилостным, от чего тут же мутился разум.

Я снова оказалась в своем теле, а вокруг меня беспрестранно туда-сюда сновали незнакомые люди в темных мантиях. Все вооруженные чуть ли не до зубов и готовые к бою.

— Вы издеваетесь надо мной⁈ — раздался резкий, злой окрик.

Это был мой голос. Сэлира полностью контролировала мое тело, и кажется, пока даже не заметила, что она здесь больше не одна. Перед ней стоял высокий мужчина в темном, потертом дорожном плаще. Его лицо было скрыто глубоким капюшоном, но поза выдавала крайнюю степень напряжения.

— Тарэна… — голос мужчины дрожал, он явно нервничал, переминаясь с ноги на ногу.