Его враг – его жена - Ника Давыдова

Она снова меня услышала.

Сэлира резко развернулась. Убедившись, что в этой части коридора никого нет, она быстрым шагом направилась к темной каменной расселине в стене — старому, полуразрушенному алькову, где густые тени скрывали ее от посторонних глаз. Она вжалась спиной в холодный камень.

—Ты, жалкая пиявка, — ее внутренний голос сочился презрением и злобой, хлестая меня наотмашь. —Прицепившийся паразит. Думаешь, можешь судить меня? Думаешь, твои крошечные, убогие мыслишки могут постичь мой замысел? Сиди тихо и смотри — только на это ты и годна. Ты никто.

Ее слова падали, как капли яда, но вместо страха внутри меня вдруг начало подниматься нечто иное.

Я — пиявка⁈ Этоона украла мою жизнь! Этоона трусливо сбежала из своего старого, испорченного тела, спрятавшись в моем!

«Я не отдам тебе Тессарим. И не отдам тебе себя!» — мысленно закричала я.

Я не знала, как правильно вести ментальный бой, не была даже уверена, что то, что представила себе, вообще возможно. Но вот я: маленькая, пульсирующая искра Света, зажатая в тисках чужой Тьмы. Вообразила, как из моего ядра во все стороны внезапно выстреливают длинные, острые, как бритва, иголки ослепительного белого света.

Я с силой вонзила их в давящую на меня сущность Сэлиры.

Сэлира снаружи тихо, сдавленно охнула. Ее — наше — тело судорожно дернулось и привалилось плечом к камню.

—Ах ты дрянь… — прошипела она в моей голове, и на меня тут же обрушилась волна удушающей, тяжелой Тьмы.

Это было странно, жутко и неописуемо болезненно. Мы не махали кулаками, не произносили заклинаний вслух. Это была битва внутри одного разума, столкновение двух душ за право обладать плотью. Сэлира давила на меня своим опытом, своей жестокостью, пытаясь раздавить, стереть мою искру в пыль. Но я цеплялась за жизнь с отчаянием загнанного в угол зверя. Я не хотела умирать! И хотела свое тело обратно!

Я тянула из своей души все резервы, весь Свет, что был мне доступен. Иголки моего сопротивления удлинялись и словно рвали черную паутину, которой было окутано все пространство вокруг. Сэлира металась, пытаясь отгородиться, но я наступала. Я вкладывала в этот удар столько неистовой, первобытной силы, столько жажды жить, что в какой-то момент давление достигло предела.

Мне показалось, что внутри взорвалось солнце.

Ослепительная, беззвучная вспышка белого света выжгла все. А затем мир с оглушительным грохотом обрушился на меня.

Я судорожно, со свистом втянула ртом ледяной воздух подземелья, поперхнулась и закашлялась. Колени подогнулись, и я тяжело осела на каменный пол, больно ободрав ладони о неровности породы. Запах сырости, крови и плесени ударил в нос с такой силой, что на глаза навернулись слезы.

Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Медленно, не веря собственным ощущениям, я подняла дрожащую руку и коснулась своего лица. Провела пальцами по щеке, по губам. Я чувствовала холод собственных пальцев и шершавый камень под другой рукой.

Я моргнула, разгоняя пелену слез, и посмотрела во мрак коридора своими собственными глазами.

Тишина в моей голове была оглушительной. Сэлиры там не было.

Я позволила себе лишь пару секунд на передышку. Радоваться не было времени. Медленно, цепляясь непослушными пальцами за острые и холодные выступы каменной стены, заставила себя подняться. Ноги дрожали, как после тяжелой лихорадки. Голова резко пошла кругом. Перед глазами поплыли темные, пульсирующие пятна, пол ушел из-под ног, и мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание. Но мне было нельзя! Надо было подать знак Аэлрику и как можно скорее.

Чтобы хоть как-то зацепиться за реальность, я с силой прикусила губу. Во рту тут же расцвел солоноватый, отчетливый металлический привкус крови. Вспышка боли отрезвила, заставляя мир вокруг снова обрести четкие очертания.

И тут откуда-то издали послышались шаги. Эхо разносило их по каменному коридору, приближая с каждой секундой.

— Тарэна? — позвал знакомый глухой голос. Тот самый отступник.

Сердце пропустило удар. Может, затаиться, пока он не ушел? Пусть ищет Сэлиру где-нибудь в другом месте. Но если подумать логически, то куда бы женщина могла уйти накануне прорыва, который сама же и затеяла? Нужно было отозваться и сопроводить мужчину куда подальше, чтобы не мешал. Я закрыла глаза на долю секунды, лихорадочно вспоминая каждую деталь в образе Сэлиры. Расправила плечи и вздернула подбородок. Нацепила на лицо маску надменного, ледяного превосходства, пряча свой собственный страх глубоко внутри.

Сделав глубокий вдох, я шагнула из полумрака расселины в тускло освещенный зал. Мужчина тут же замер, увидев меня, и почтительно склонился в поклоне.

— Тарена, время почти вышло.

У меня перехватило дыхание, пальцы сами собой сжались в кулаки. Неужели я билась с Сэлирой внутри своего разума почти час⁈ А мне казалось, прошло всего несколько жалких минут!

— Через сколько мы выступаем? — отрывисто спросила я.

— Осталось полчаса, но вам нужно…

Мои мысли заметались в панике. Я судорожно соображала, что же мне делать. Как выкроить время? Как остаться одной, чтобы подать спасительный сигнал и не вызвать подозрений?

— Оставь меня, — бросила, отворачиваясь от него, словно потеряв всякий интерес. — Мне нужно помолиться напоследок.

Сказав это, я внутренне сжалась. Разве такие, как они, молятся? Вдруг я совершила роковую ошибку и сейчас он поймет, что с Сэлирой что-то не так?

Но это внезапно оказалось хорошим решением. Мужчина ничуть не удивился моим словам. Лишь кивнул с пониманием, словно это было абсолютно в порядке вещей перед битвой.

— Как прикажете, — покорно отозвался отступник. — Я буду ждать вас за дверьми.

Он развернулся и бесшумно скрылся во мраке коридора, оставляя меня наедине с гулким стуком собственного сердца.

Как только шаги отступника стихли вдали, я торопливо огляделась по сторонам, пытаясь хотя бы примерно осознать, где нахожусь.

Темный, мрачный каменный зал больше всего походил на место для тайных собраний. По бокам на стенах чадили факелы, отбрасывая неровные, дерганые тени. Между ними висели ветхие, потрепанные временем гобелены. Я скользнула по ним взглядом и тут же содрогнулась: на выцветшей ткани были вытканы настолько странные, извращенные и жуткие сцены, что к горлу невольно подкатила тошнота.

Из зала вело несколько выходов — два чернеющих зева тоннелей и одни вполне привычные, тяжелые двери, за которыми как раз и скрылся мужчина.

Не тратя больше ни секунды на раздумья, я тяжело рухнула на колени прямо на холодный пол. Сцепила дрожащие пальцы в замок и низко опустила голову, принимая позу, максимально похожую на молитвенную. Если