Его враг – его жена - Ника Давыдова

— Хранители насели со всех сторон, они словно с цепи сорвались. Валериан не сможет к нам присоединиться, так как за ним ведется слежка. Если он попытается прийти, то раскроет всех нас. Тоже самое и с несколькими другими членами группы.

Сэлира грязно, отвратительно выругалась. Из моих губ вырвались слова, от которых я сама в жизни бы сгорела со стыда. Мое тело нервно дернулось, она начала мерить шагами неровный каменный пол того, что казалось огромным подземельем или заброшенным храмом.

— Почему⁈ — взвизгнула она, резко разворачиваясь так, что тяжелые полы плаща хлестнули по ногам. — Почему все внимание этого чертова старого короля не обращено сейчас на Аэлрика⁈ Я же все рассчитала! Я оставила им идеальную приманку, идеальную мишень в моем собственном теле! Они должны были вцепиться в него мертвой хваткой!

Она раздраженно фыркнула, нервно потирая запястье.

— Его Величество слишком благоволит ему. Несмотря ни на что! Закрывает глаза на любые подозрения. Старый идиот… Вот почему я когда-то выбрала именно Аэлрика. Неприкасаемый сильварх. Светлый, безупречный идеал. За его широкой спиной можно было творить что угодно, и никто бы не посмел даже косо посмотреть в мою сторону. Тьма бы побрала его праведность!

Сэлира резко остановилась. Я чувствовала, как бешено колотится мое родное сердце, как тяжелое, прерывистое дыхание обжигает горло.

— В любом случае, — она резко успокоилась, и голос начал звучать ровно. — Людей достаточно. Приказывай всем собираться.

Мужчина поднял руки в умоляющем жесте.

— Но… тарэна, прошу вас, одумайтесь! — он осторожно попытался ее остановить, и по его тону я поняла, что этот спор возникает между ними уже не в первый раз. — Глава… Глава ведь не дала прямого разрешения на атаку Тессарима! Мы должны затаиться, переждать…

Сэлира взорвалась. На меня обрушился цунами ее чудовищных эмоций. Животный, липкий, сводящий с ума страх и паника, которая скручивала ее внутренности в тугой, пульсирующий узел. Она боялась до одури. Она безумно устала от того, что за ней ведется непрерывная охота, устала вздрагивать от каждого шороха, прятаться в грязных катакомбах. Этот всепоглощающий ужас разрушал остатки ее рассудка, толкая на абсолютно необдуманные, отчаянные поступки. Она больше не могла терпеть. Она просто хотела все закончить. Залить Тессарим Тьмой, лишь бы больше не бежать.

— Мне. Не нужны. Разрешения! — проревела она не своим голосом. Лицо — мое лицо! — исказилось в поистине демонической, безумной гримасе.

Она вскинула руку.

Я даже не успела понять, что произошло. С моих пальцев сорвался невидимый сгусток такой концентрированной, удушливой Тьмы, что мне самой показалось, будто легкие залили свинцом. Заклинание беззвучно ударило в грудь собеседника. Мужчина не успел ни вскрикнуть, ни защититься. Его глаза расширились от шока, колени подогнулись, и он замертво осел на холодный камень, превратившись в безжизненную куклу.

Убила. Она только что хладнокровно убила человека моими руками!

Я закричала бы от первобытного ужаса, но в ментальной пустоте не было звука. А в следующее мгновение мир вокруг накренился.

Сэлиру резко повело вбок. Мое тело пошатнулось, ноги потеряли опору, и она судорожно выбросила руку вперед, чудом успев опереться о ближайшую влажную стену, чтобы не рухнуть на пол рядом с трупом.

Это было невыносимо. Я ощутила это так живо, так страшно, как будто невидимый палач вооружился раскаленными, ржавыми щипцами и безжалостно впился в мое тело. Щипцы с хрустом отщепляли от него кусок, и боль от этого была просто выворачивающей наизнанку. А на месте вырванного куска, в этой зияющей, кровоточащей ране тут же появлялось нечто иное — мерзкое, грязное, липкое. За каждое заклинание, за каждую отнятую чужую жизнь Тьма брала свою плату.

Кажется, я еще никогда в жизни не была так зла. Это было мое тело! А эта… эта тварь сейчас безжалостно марала его грязью и смертью.

Разве она сама не говорила, что нельзя осквернять новый сосуд, пока не закрепилась в нем окончательно? Что она творит⁈ Неужели ее раздутое эго решило, что теперь это тело полностью, безвозвратно принадлежит ей?

Но, видимо, я была не права. Мои пальцы вдруг судорожно сжались в кулаки. Я ощутила, как коротко остриженные ногти до крови впиваются в нежную кожу ладоней.

— Спокойно… нельзя… только не сейчас, — одними губами, едва слышно пробормотала Сэлира. Ее грудь тяжело вздымалась, дыхание со свистом вырывалось из легких.

Она применила силу не специально. Это была лишь мимолетная потеря контроля над эмоциями, из-за которой теперь ей самой стало плохо. Поняв ее уязвимость, я изо всех сил рванулась вперед, пытаясь перехватить контроль. Ну же! Пошевелить рукой, приоткрыть губы, хотя бы моргнуть! Но я снова потерпела поражение.

В этот момент перед глазами бесшумной тенью выросла чья-то фигура. Еще один отступник. Пока другие молча, словно мешок с картошкой, оттаскивали в сторону еще теплое тело убитого Сэлирой соратника, новоприбывший остановился в паре шагов от нее и склонился в глубоком поклоне. В его тусклых глазах не было ни капли страха, ни тени сочувствия к мертвецу. Им всем было плевать. Убийство товарища воспринималось здесь как нечто обыденное, словно кто-то просто раздавил сапогом жука.

— Госпожа, какие будут указания?

Сэлира сделала глубокий вдох. Я почувствовала, как волна мерзкой ледяной магии прокатилась нервным окончаниям, силой подавляя дрожь в теле. Она приходила в себя. Выпрямив спину и вздернув мой подбородок, она смерила мужчину надменным взглядом.

— Заканчивайте сбор. Через час мы выступаем.

Отступник коротко кивнул, собираясь уйти, но Сэлира властно подняла руку, останавливая его.

— Это не все. Отправьте вестников ко всем аристократам, кто присягнул нашей стороне. Передайте им: время прятаться по щелям истекло. Пусть сейчас же сбросят маски и покажут Тессариму свое истинное лицо. Пусть выводят своих людей на улицы. К рассвету этот город будет принадлежать Тьме.

Мужчина снова поклонился, на этот раз еще ниже, и растворился во мраке коридора.

Почему они все так беспрекословно, так охотно ее слушаются? Я всегда думала, что Сэлира — да, хитрая, да, жестокая, но всего лишь одна из отступниц, пешка в чужой игре, предавшая Свет ради собственной шкуры. Но то, с каким благоговением к ней обращаются, то, как она отдавала приказы аристократии…

Но даже при всей ее власти — как она смеет отдавать приказ о начале переворота? Разве у них нет загадочного Главы? Того самого кукловода, что стоит за всеми терактами? Не боится ли она, что этот незримый Владыка жестоко накажет ее за такое откровенное самоуправство?

—Беспокоишься за меня? Как