Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

«Наконец он разыскан, и нам сообщили по телефону, что он спешно выехал на автомобиле. Минуты тянулись часами.

– Скорее бы! Скорее бы! – сверлит в мозгу…» (Бонч-Бруевич В. Д. Воспоминания о Ленине. С. 324.)

Наконец Обух прибыл, поприсутствовал на завершающем этапе перевязки Ленина.

Профессор Минц, сказав все, что нужно, об уходе за Владимиром Ильичом и оставив свой адрес и телефон, собрался уезжать. Выйдя из комнаты, где лежал Ленин, и перекинувшись несколькими словами со Свердловым, он убыл. Обух и Величкина остались дежурить у постели раненого.

Крупская узнала о покушении, вернувшись с совещания, когда Владимир Ильич был уже доставлен домой. «У нас в квартире, – вспоминает Надежда Константиновна, – было много какого-то народу, на вешалке висели какие-то пальто, двери непривычно были раскрыты настежь. Около вешалки стоял Яков Михайлович, и вид у него был какой-то серьезный и решительный… “Как же теперь будет”, – обронила я. “У нас с Ильичом все сговорено”, – ответил он». (Свердлова К. Т. Яков Михайлович Свердлов. С. 534.)

Когда и что именно «с Ильичом сговорено», Яков Михайлович пояснять не стал.

Зато сразу же после того, как состояние Владимира Ильича было названо «стабильным», Свердлов вместе с Аванесовым, Петровским и Курским, возглавлявшим тогда Наркомат юстиции, отправился на Лубянку, в ВЧК.

Где, кстати, отсутствовал Дзержинский. Дело в том, что Феликс Эдмундович еще днем выехал в Петроград, чтобы возглавить расследование убийства Урицкого. Узнав о покушении на Ленина, Дзержинский собрался было немедленно вернуться в Москву, однако его заверили, что в Москве справятся и без него, распорядились продолжать дела в Питере. Кто распорядился? Свердлов! (Шамбаров В. Свердлов. Оккультные корни Октябрьской революции. С. 346.)

Так что в отсутствие «сомнительного» Дзержинского на Лубянке всем заправляли свердловцы: помощник председателя Я. Петерс (1886–1938) и глава отдела по борьбе с контрреволюцией О. Лацис (1888–1938).

Теперь о хронологии покушения. Согласно показаниям Гиля, выступление Ленина на заводе Михельсона началось в десять часов вечера и длилось не меньше часа. То есть закончилось около одиннадцати часов вечера. Тогда и произошло покушение. И только после одиннадцати часов о нем могли сообщить в Кремль. До покушения о нем мог знать лишь тот, кто его готовил.

Но вот интересный документ, Воззвание ВЦИК по поводу покушения на Ленина:

«ВСЕМ СОВЕТАМ РАБОЧИХ, КРЕСТЬЯНСКИХ, КРАСНОАРМЕЙСКИХ ДЕПУТАТОВ, ВСЕМ АРМИЯМ, ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ

Несколько часов тому назад совершено злодейское покушение на тов. Ленина. Роль тов. Ленина, его значение для рабочего движения России, рабочего движения всего мира известны самым широким кругам рабочих всех стран…

На покушения, направленные против его вождей, рабочий класс ответит еще большим сплочением своих сил, ответит беспощадным массовым террором против всех врагов Революции…

Спокойствие и организация! Все должны стойко оставаться на своих постах! Теснее ряды!

Председатель ВЦИК Я. Свердлов. 30 августа 1918 г. 10 час. 40 мин. вечера». (Свердлов Я. М. Избранные произведения. Т. 3. С. 5–6.)

Самое интересное в этом воззвании – время, когда оно было принято. 22 часа 40 минут! То есть тогда, когда никакого покушения на Ленина еще не произошло!

Отметив очередное проявление необычайного «провидческого дара» Свердлова, отметим и то, что сам объект покушения, по-видимому, прекрасно все понял. И пока рабочий класс «сплачивал силы» и «отвечал беспощадным массовым террором» абстрактной «буржуазии», «истинный вождь рабочего класса» готовился, просим прощения за вульгаризм, «кинуть ответку» проколовшемуся «уральскому мафиози». Оставалось только подлечиться…

А пока Свердлов спешит занять кабинет Ленина, захватить все бумаги, документы. Перед Яковом Михайловичем блестящая перспектива – сосредоточить в своих руках такую власть, какую не концентрировал и сам «Ильич», – к руководству ВЦИК добавить руководство Совнаркомом, а затем и ЦК партии!

Мальков: «Я… уныло бродил из конца в конец пустынного коридора мимо обезлюдевшей в ночные часы приемной Совнаркома, мимо двери в кабинет Ильича. Из-под этой двери, за которой еще сегодня днем звучал такой знакомый, такой бодрый голос, в полутемный коридор пробивался слабый свет. Там, за столом Ленина, склонившись над бумагами, бодрствовал Яков Михайлович Свердлов». (Мальков П. Записки коменданта Московского Кремля. С. 158.)

Интересно, комендант Кремля, доверенное лицо Свердлова, действительно бродит без цели или, да простится нам такое выражение, «стоит на шухере»?

Так или иначе, «ни до этого, ни после ни один человек, кроме Свердлова, ни при жизни Ленина, ни после его смерти, в кабинете Ильича не работал». (Мальков П. Записки коменданта Московского Кремля. С. 172.)

А еще надо было оповестить о случившемся «коллегу» по партийному руководству. И 1 сентября Троцкий получил в Свияжске шифрованную телеграмму:

«Немедленно приезжайте. Ильич ранен, неизвестно, насколько опасно. Полное спокойствие. 31/VIII/1918г. Свердлов». (Троцкий Л. Д. Перед историческим рубежом. Политические силуэты. С. 167.)

Заметим, покушение – 30 августа, телеграмма Львом Давидовичем получена 1 сентября. А где 31 августа? Сообщение о покушении на вождя, то есть экстренное сообщение, шло так долго? Или кому-то надо было поработать «в кабинете Ильича»?

Сам Яков Михайлович вполне успевает и «поработать», и продемонстрировать «полное спокойствие». Несмотря ни на какие эксцессы, 1 сентября 1918 года он выступает с приветственной речью на учредительном съезде Компартии Финляндии, который начался в Москве 29 августа. (Свердлов Я. М. Избранные произведения. Т. 3. С. 239.)

Что касается человека, покушавшегося убить «товарища» Ленина, то в советском варианте «истории» его личность не вызывала сомнений – Фанни Каплан (1890–1918), участница революционного движения, член партии эсеров, более десяти лет проведшая в Акатуйской каторжной тюрьме, где почти полностью потеряла зрение.

Однако при внимательном изучении вопроса виновность Каплан становится не столь однозначной.

«Ни один из допрошенных свидетелей, присутствовавших на месте покушения, стрелявшего в Ленина человека не видел в лицо, и опознать Фанни Каплан как виновную в покушении не мог». (Фельштинский Ю. Вожди в законе. С. 185.)

Не видел стрелявшего и шофер Гиль. А может быть, просто не захотел ничего говорить. Единственным, кто, похоже, видел стрелявшего, был сам Ленин. Во всяком случае, когда Гиль подбежал к лежавшему на земле вождю, «Ленин хриплым, изменившимся голосом с явным усилием спросил его: “Поймали ЕГО или нет?” На что Гиль поспешно сказал: “Молчите, не говорите. Вам тяжело”». (Назаров Г. Мифы советской эпохи. С. 66.)

Первые два допроса Каплан провел председатель Московского революционного трибунала А. М. Дьяконов. Интересно, что арестованная добровольно призналась, что это она стреляла в Ленина, но наотрез отказалась сообщить, какой именно револьвер использовала. А еще заявила, что не помнит, сколько раз стреляла. (Сударушкин Б. М. Фанни Каплан: Я стреляла