Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

наповал. Он так и не успел повернуться лицом к нам, чтобы получить ответ. Тут вместо порядка началась беспорядочная стрельба. Комната, хотя и очень маленькая, все, однако, могли бы войти в комнату и произвести расстрел в порядке. Но многие, очевидно, стреляли через порог, т.к. стенка каменная, то пули стали летать рикошетом, причем пальба усилилась, когда поднялся крик расстреливаемых. Мне с большим трудом удалось стрельбу приостановить. Пуля кого-то из стрелявших сзади прожужжала мимо моей головы. […] Когда стрельбу приостановили, то оказалось, что дочери, Александра Федоровна и, кажется, фрейлина Демидова, а также Алексей были живы. Я подумал, что они попадали со страху или, может быть, намеренно, и потому еще живы. Тогда приступили достреливать (чтобы было поменьше крови, я заранее предложил стрелять в область сердца). Алексей так и остался сидеть окаменевши, я его пристрелил. А в дочерей стреляли, но ничего не выходило, тогда Ермаков пустил в ход штык, и это не помогло, тогда их пристрелили, стреляя в голову». (Мультатули П. Николай II. Дорога на Голгофу. С. 473–475.)

И вот – жертвы мертвы. Но злодеяние еще не завершено. Тела убитых в Ипатьевском доме были перевезены в урочище «Четырех Братьев», за город Екатеринбург. В глухой рудник, носивший в народе название «Ганина яма», который представлял собой небольшой карьер, размером 20Ч30 метров, заполненный дождевой водой, вокруг которого находилось более 30 других старых рудников.

Белобородов: «Вначале предполагали бросить трупы в шахту и засыпать ее, но Голощекин настаивал, чтобы их сделали неузнаваемыми: “Если их найдут, народ сделает из них святыню”. […] Чтобы ускорить процесс сжигания трупов, Юровский поехал на одной машине в Екатеринбург за серной кислотой. Привез несколько баллонов и топоры, которыми рубили тела на части…» (Мультатули П. Николай II. Дорога на Голгофу. С. 480.)

Оставил свидетельство и Войков. «Самая тяжелая работа состояла в разрубании трупов. Войков вспоминал эту картину с невольной дрожью. Он говорил, что, когда эта работа была закончена, возле шахты лежала громадная кровавая масса человеческих обрубков, рук, ног, туловищ и голов. Эту кровавую массу поливали бензином и серной кислотой и тут же жгли двое суток подряд. Взятых запасов бензина и серной кислоты не хватило. Пришлось несколько раз подвозить из Екатеринбурга новые запасы и сидеть все время в атмосфере горелого человеческого мяса, в дыму, пахнувшем кровью.... Это была ужасная картина, закончил Войков. Мы все, участники сожжения трупов, были прямо-таки подавлены этим кошмаром. Даже Юровский и тот под конец не вытерпел и сказал, что еще таких несколько дней, и он сошел бы с ума». (Мельгунов С. П. Судьба ммператора Николая II после отречения. С. 384.)

17 июля 1918 года после 21 часа Свердлов получил зашифрованную телеграмму от Белобородова, адресованную: «МОСКВА Кремль Секретарю Совнаркома Горбунову с обратной проверкой».

Вот, с сохранением орфографии, содержание телеграммы: «Передайте Свердлову что все семейство постигла та же участ что и главу оффициально семия погибнет при евакуации». (Соколов Н. А. Убийство царской семьи. С. 310.)

Позднее в тот же день Свердлов явился на заседание Совнаркома, которое происходило в Кремле. Вот как описывает этот эпизод один из очевидцев: «Во время обсуждения проекта о здравоохранении, во время доклада тов. Семашко, вошел Свердлов и сел на свое место на стул позади Ильича. Семашко кончил. Свердлов подошел, наклонился к Ильичу и что-то сказал.

– Товарищи, Свердлов просит слово для обращения.

– Я должен сказать, – начал Свердлов обычным своим ровным тоном, – получено сообщение, что в Екатеринбурге, по постановлению областного Совета, расстрелян Николай; Александра и сын в надежных руках. Николай хотел бежать. Чехословаки подступали. Президиум ЦИКа постановил одобрить.

Молчание всех.

– Перейдем теперь к постатейному чтению проекта, – предложил Ильич.

Началось постатейное чтение, затем обсуждался проект по статистике». (Пайпс Р. Русская революция. Т. 2. С. 472–473.)

П. Мультатули: «Не Ленин играл в организации убийства Царской Семьи решающую и главенствующую роль, не он был “главным вершителем судьбы Романовых”. В июле-августе 1918 года резче, чем когда-либо, проступила угроза личной власти Ленина. На политическом горизонте вырисовывалась фигура нового партийного руководителя: не оратора и идеолога, каким был Троцкий, и не авторитетного вождя, кем был Ленин; а незаметного партаппаратчика, функционера, известного лишь в узких кругах партии, – фигура Свердлова». (Мультатули П. Николай II. Путь на Голгофу. С. 252–253.)

Расправой с царской семьей большевики не удовлетворились. Почти одновременно с убийством в Екатеринбурге произошла еще одна расправа над представителями дома Романовых, которую курировал специально прибывший для этого свердловец Сафаров (Вольдин). В Алапаевске были казнены: великая княгиня Елизавета Федоровна (54 года) (старшая сестра убитой в Екатеринбурге императрицы Александры Федоровны), великий князь Сергей Михайлович (49), князь императорской крови Иоанн Константинович (32), князь императорской крови Константин Константинович (младший) (27), князь императорской крови Игорь Константинович (24), князь Владимир Павлович Палей (21), Федор Семенович Ремез (40), управляющий делами великого князя Сергея Михайловича и сестра Марфо-Мариинской обители Варвара (Яковлева) (38).

В ночь на 18 июля восьмерых обреченных «привезли к перекрестку на нижнюю Синячиху. Банда палачей под руководством Сафарова… ссадила жертвы с телег. С побоями и издевательствами повели к намеченной старой шахте – колодцу глубиной около 20 метров. Над ним была перекинута доска, обреченным завязывали глаза, связывали руки и заставляли идти по доске, чтобы падали вниз живыми. Только Сергей Михайлович оказал сопротивление, пытался увлечь за собой большевика Плишкина, и великого князя убили выстрелом в голову.... Часть сброшенных в шахту не погибла при падении, они еще долго жили и мучились. Оттуда неслись крики, стоны, молитвы. Это привлекало крестьян. И палачи принялись добивать их – несколько раз бросали в шахту бомбы, потом кинули горящую серу, чтобы удушить». (Шамбаров В. Свердлов. Оккультные корни Октябрьской революции. С. 315–316.)

Подводя итог, констатируем, что Алапаевское преступление было выполнено местными комиссарами, под руководством Сафарова, под личным наблюдением Белобородова, прибывшего в Пермь немедленно после екатеринбургского злодеяния. Участие двух верных свердловцев безусловно доказывает, что покровительство всему содеянному оказывал сам Яков Михайлович.

Добавим, что еще ранее, в ночь на 13 июня 1918 года, близ Перми был убит великий князь Михаил Александрович (40 лет) – младший брат императора Николая II. Убийство совершила группа чекистов под руководством члена ВЦИК Г. И. Мясникова (1889–1945).

Завершая разговор о екатеринбургском злодеянии большевиков, приведем слова русского писателя и публициста Ивана Солоневича (1891–1953):

«Кровь Царя-Искупителя и на нас, и на детях наших. Тут просто ничего не поделаешь. Это уже факт». (Солоневич И. Л. Наша страна. XX век. С. 256.)

А еще один русский – поэт Георгий Иванов (1894–1958) –