Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

Эмалевый крестик в петлице,

И серой тужурки сукно.

Какие прекрасные лица,

И как это было давно.

Какие прекрасные лица,

И как безнадежно бледны:

Наследник, Императрица,

Четыре Великих Княжны.

Схватка

А теперь перейдем теме, которая всегда составляла одну из самых важных тайн большевиков: к кровавым разборкам внутри руководства якобы единой большевистской партии, в данном случае к смертельной схватке между «товарищами» В. И. Лениным и Я. М. Свердловым.

Но перед этим, относительно хорошо представляя себе по многочисленным фотографиям, плакатам и картинам, как выглядел в 1918 году Владимир Ильич, попытаемся описать образ Якова Михайловича.

А. Луначарский: «К этому времени он – вероятно, инстинктивно – подобрал себе и какой-то всей его наружности, и внутреннему строю соответствующий костюм. Он стал ходить с ног до головы одетый в кожу. Во-первых, хватит надолго, а во-вторых, это установилось уже в то время, как “прозодежда” комиссаров. Этот черный костюм, блестящий, как полированный лабрадор, придавал маленькой, спокойной фигуре Свердлова еще больше монументальности, простоты, солидности очертания». (Луначарский А. В. Воспоминания и впечатления. С. 216.)

«Мне кажется, что не только во всей деятельности Свердлова, но даже в его слегка африканской наружности сказывался исключительно сильный темперамент. Внутреннего огня в нем, конечно, было очень много, но внешне этот человек был абсолютно ледяной. Когда он не был на трибуне, он говорил неизменно тихим голосом, тихо ходил, все жесты его были медленны, как будто каждую минуту он молча говорил всем окружающим: “Спокойно, неторопливо, тут нужно самообладание”». (Луначарский А. В. Воспоминания и впечатления. С. 214–215.)

И в то же время в случае необходимости «тихий голос» мог быть тут же сменен на свою противоположность.

В. Молотов: «Свердлов невысокий, в кожанке, громовой голос, прямо черт знает как из такого маленького человека – такой чудовищный голос идет. Иерихонская труба! На собрании как заорет: “То-ва-ри-щи!” Все сразу, что такое? Замолкали». (Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. С. 222.)

Теперь подробнее о противостоянии одетого в «цивильный» костюмчик и неизменную кепку Ленина и затянутого в черную кожу Свердлова.

Первым малоизвестным фактом является планомерное истребление на Урале родственников Ленина, проводимое местным ЧК.

В январе 1918 года в Верхотурье был арестован двоюродный брат Ленина кадет Виктор Александрович Ардашев. Он был доставлен в Екатеринбург, где был допрошен лично Юровским. После допроса В. Ардашев был отправлен в Верх-Исетский завод, но по дороге туда был застрелен, якобы при попытке к бегству. По факту убийства Голощекиным была назначена проверка, которая, как и следовало ожидать, закончилась ничем. При этом из следственного дела пропал протокол допроса конвоира, застрелившего Ардашева.

В июне 1918 года в Екатеринбурге был арестован двоюродный племянник Ленина Георгий Ардашев, командир красногвардейского эскадрона. Ему была вменена в вину измена революции, и он был немедленно расстрелян.

Спустя три недели, в самом преддверии убийства царской семьи, опять-таки по приказу Юровского был арестован Александр Александрович Ардашев, отец расстрелянного Георгия Ардашева, со всей семьей, включая малолетних детей. Их участь была решена Юровским в том же смысле, что и судьба предыдущих Ардашевых, но кто-то из Екатеринбурга сообщил Ленину об этом аресте.

Ленин немедленно посылает в Екатеринбург телеграмму: «Прошу расследовать и сообщить мне причины обыска и ареста Ардашевых, особенно детей в Перми. Предсовнаркома, Ленин». (Мультатули П. Николай II. Дорога на Голгофу. С. 246.)

Последовало освобождение арестованных. Позднее, зимой 1919–1920 года А. А. Ардашев с семьей перебрались в Москву, преследованиям не подвергались. Сам Александр Александрович даже некоторое время поработал юристом в Совнаркоме, затем ушел на пенсию. Умер в Москве в 1933 году.

Что же касается событий 1918 года, то П. Мультатули резюмирует:

«Лишь чудом Ленину удалось вырвать семью Ардашевых из лап Юровского. Мы видим, что убийства родственников Ленина проводились теми же людьми, что убили Царскую Семью. Это были люди Свердлова. Они действовали явно вопреки Ленину и в тайне от Ленина». (Мультатули П. Николай II. Дорога на Голгофу. С. 246.)

А теперь о том, что происходило в столице. В конце лета 1918 года у большевистской верхушки вошло в моду хождение в народ, точнее говоря – на митинги, на которых каждый из многочисленных «вождей» непременно разражался ура-революционной речью. Распределением путевок на митинги занимались агитотдел ВЦИК и Секретариат ЦК. Наиболее важных ораторов Свердлов «распределял» лично.

Так, сохранилась личная записка Якова Михайловича Ленину от 29 августа:

«Владимир Ильич! Прошу назначить заседание Совнаркома завтра не ранее 9 часов вечера. Завтра по всем районам крупные митинги по плану, о котором мы с Вами уславливались; предупредите всех совнаркомщиков, что в случае приглашения или назначения на митинги никто не имеет права отказываться. Митинги начинаются с 6 часов вечера». (Шамбаров В. Свердлов. Оккультные корни Октябрьской революции. С. 343.)

На 30-е самому Ленину были выписаны две путевки – в Басманный район, в здание Хлебной биржи, а затем на завод Михельсона, крупнейшее предприятие Москвы того времени.

Утром 30 августа было получено известие, что в Петрограде убит председатель местной ЧК Моисей Соломонович Урицкий – пламенный большевик, вовсю производивший бессудные расстрелы и казнивший сотни мирных граждан.

Узнав о теракте в Петрограде, Бухарин во время обеда уговаривает Ленина не ездить на митинги. Уговаривала его и сестра Мария Ильинична. И Владимир Ильич, по словам Крупской, согласился, «что, может, и не поедет». Но тут активно вмешался Свердлов, выговаривая всем и каждому: «Что же, мы испугаемся всякой буржуазной сволочи? Прятаться начнем?» Заявил, что на своих митингах, в Лефортовском и Введенском районах, он непременно будет. И Ленин тоже склонился ехать. Неудобным показалось «пугаться» и «прятаться», когда другие выступать будут.

О том, что произошло дальше, рассказывает личный шофер Ленина С. К. Гиль:

«Сначала мы поехали на Хлебную биржу, где был митинг. Здесь народу было много. Митинг прошел благополучно, и мы уехали на завод бывший Михельсона, на Серпуховскую улицу, где мы бывали и раньше раза два. Въехали прямо во двор. Во дворе было много народу. Охраны ни с нами в автомобиле, ни во дворе не было никакой, и Владимира Ильича никто не встретил: ни из завкома, ни кто другой. Он вышел совершенно один из машины и быстро пошел в мастерские. Я развернул машину и поставил ее к выезду со двора шагах в десяти от входа в мастерские». (Бонч-Бруевич В. Д. Воспоминания о