Защитники неба - Леонид Михайлович Млечин

Разговор с Берией

Известный математик академик Никита Николаевич Моисеев говорил: «Келдыш был сыном генерала и внуком генерала, и он полностью усвоил генеральское высокомерие. Пережил в молодости все горести дворянского изгойства».

Его бывшие аспиранты вспоминали: «При господствовавшем в то время нигилистическом отношении к своему внешнему виду замечались отсутствие «пузырей» на брюках, до блеска начищенная обувь, галстук и всегда выбритое лицо». Сразу было видно: «Мальчик из хорошей семьи».

В молодости отмечали вспыльчивый темперамент Келдыша. Уверяли, что это от одной из бабушек — жены генерала от инфантерии Александра Николаевича Скворцова. Другим его дедом был Михаил Фомич Келдыш, который окончил духовную семинарию, но стал военным врачом и дослужился до тайного советника. А его жена, другая бабушка академика, — двоюродная сестра вошедшего в историю героя Первой мировой войны генерала Алексея Алексеевича Брусилова.

Мстислав Всеволодович первое время честно писал в анкетах: «Из дворян». При такой биографии его с трудом приняли в Коммунистическую партию. Спас положение секретарь райкома, получивший инструкцию обеспечить партбилет важному для страны ученому.

В 1936 году арестовали, а на следующий год расстреляли его брата Михаила, аспиранта исторического факультета университета. Другого брата, Александра, арестовали как «французского шпиона». Он провел за решеткой полтора года, но его выпустили, потому что в этот момент на Лубянке происходила смена команды. И в этот короткий период кое-кого отпускали, и Александру Келдышу повезло. Всю войну он провел на фронте…

Все это не прошло бесследно для Мстислава Всеволодовича. И вот начинается совещание. Берия произносит грозную речь. И тут Келдыш, самый молодой по возрасту и младший по должности, тихим голосом сказал:

— Вы не правы, товарищ народный комиссар.

Его уверенность, как ни странно, успокоила Берию. Келдыш обладал удивительной способностью убеждать — не только коллег, способных оценить его аргументы и красоту мысли, но и высокое начальство. Ему доверяли.

Опираясь на работу Келдыша, авиаконструкторы избавились от флаттера. «У немцев, — писал один из сотрудников Келдыша, — с 35-го по 43-й год было 146 серьезных аварий и катастроф из-за флаттера, случались и аварии на фронте. А у советских самолетостроителей после внедрения рекомендаций группы Келдыша таких случаев не было».

Мстислав Всеволодович получил в 1942 году Сталинскую премию и вскоре был избран членом-корреспондентом Академии наук.

Руководитель Ракетного института

Вторая решенная им проблема именовалась шимми. Келдыш получил вторую Сталинскую премию, и в 35 лет его избрали академиком.

В будущем он станет столь же блистательно находить причины аварий ракет, математически описывая сложнейшие процессы внутри двигателя. Занимаясь математикой, он всегда видел перед собой конкретную задачу, которую предстояло решить. Келдыш сумел поставить математику на службу инженерно-конструкторскому делу. И потому оказался так полезен.

Келдыш участвовал в создании ракетно-ядерного оружия. Он занялся теорией движения многоступенчатых (составных, как тогда говорили) ракет, работой жидкостных реактивных двигателей, управлением полетами ракет.

Реактивный научно-исследовательский институт, созданный еще маршалом Михаилом Николаевичем Тухачевским, переименовали в НИИ-1. На Келдыша возложили руководство научно-исследовательскими и опытно-конструкторскими работами по созданию межконтинентальных крылатых ракет. Его темы — баллистика, астронавигация и теплозащита.

Келдыш руководил академическим Институтом прикладной математики, который теперь носит его имя. Занимался расчетами, связанными с созданием водородной бомбы.

Математика позволяла оценивать результаты экспериментов, заменять их расчетами тогда, когда эксперименты невозможны, и разрабатывать оптимальные технические конструкции.

Физики удивлялись, как молодые математики справились с огромным объемом вычислений, описывая в цифрах то, что должно произойти внутри ядерного взрывного устройства. Это был титанический труд. Без огромной работы математиков не было бы ни ядерной бомбы, ни ракет. Но в полной мере талант Келдыша — и математический, и организаторский — проявился в космонавтике. Именно космические исследования сделали Келдыша знаменитым на весь мир. Он собрал в институте молодых и талантливых математиков и занимался теорией космического полета, теорией движения ракет с жидкостными двигателями, теорией управления ракет, системами астронавигации. Без точных математических расчетов ни одна ракета не попала бы в цель.

— Я считаю Мстислава Всеволодовича выдающимся математиком столетия, — говорил ректор Московского университета академик Виктор Антонович Садовничий. — Но у него еще было чутье человека, умеющего применять результаты на практике. Это сочетание понадобилось в работе в космонавтике. Другой человек не смог бы стать главным теоретиком космонавтики.

Двадцать лет он руководил научными исследованиями космоса. В 1956 году возглавил комиссию по созданию искусственного спутника Земли, его заместителем стал главный конструктор космической техники Сергей Павлович Королев. Первую «Золотую Звезду» Героя Социалистического Труда Келдыш вместе с Королевым получил в сентябре 1956 года, а в декабря 1957 года ему присудили Ленинскую премию.

— Прежде чем запустить космический корабль, — объяснял академик Садовничий, — надо было просчитать его орбиту, точно знать ее параметры, просчитать поведение корабля на орбите, возможности им управлять, вернуть на землю, рассчитать воздействие атмосферы на спускающийся корабль. И он со своими коллегами справился блестяще. Причем если запуск корабля на околоземную орбиту — сложная задача, то какой же невероятной сложности были расчеты запуска лунника на обратную сторону Луны и его возвращения на Землю с пробами лунного грунта. Эта задача и сейчас с трудом укладывается в сознании. Но Келдыш и его группа все эти расчеты сделали.

Ни один проект в космонавтике и в ракетной технике не получал зеленого света без заключения экспертной комиссии, которую возглавлял Келдыш. В 1961 году его избрали президентом Академии наук. Сменить руководство академии распорядился 1-й секретарь ЦК и глава правительства Никита Сергеевич Хрущев.

Президентский пост

В 1951 году умер известный физик Сергей Иванович Вавилов, который шесть лет возглавлял Академию наук. Второй человек в партии Георгий Максимилианович Маленков пригласил к себе ректора Московского университета и одновременно директора Института органической химии Александра Николаевича Несмеянова и предложил ему возглавить академию.

Кандидатуру Несмеянова выдвинул Юрий Андреевич Жданов, сын члена Политбюро ЦК, по образованию химик — он был учеником Несмеянова. Юрий Андреевич руководил в ту пору наукой в аппарате ЦК и был очень влиятельным. «Быстрый, подвижный, решительный, — таким увидела его жена академика Несмеянова, — маленький Наполеон!»

Академик Несмеянов — замечательный химик, прекрасный организатор и человек весьма здравомыслящий. Но он увлекся идеей, которая многим его современникам казалась безумной. В 10 лет Несмеянов перестал есть мясо, потом отказался и от рыбы. Став химиком, он пришел к выводу, что все белки состоят из одних и тех же аминокислот, и это натолкнуло его на идею создания белковой пищи искусственного происхождения. Таким образом он надеялся избавить страну от проблем с продовольствием. Он выступал