Кристофер Нолан. Архитектор реальности. От «Тарантеллы» до «Довода» - Гийом Лабрюд

связанными с оружием. Мэллори – это повторяющийся кошмар, но и эмоциональное воспоминание. Когда волчок останавливается, дети окликают отца: «Мама… она ушла». Хотя нам еще неизвестно, что речь идет именно о героине, которую играет Марион Котийяр, мы узнаем, что Кобб – вдовец. Краткая характеристика персонажа, которая в итоге приводит к объяснению названия фильма. Нолан делится информацией.

В вертолете Сайто настаивает на концепции внедрения, которая заключается в том, чтобы ввести идею в сознание сновидца, ведь если можно украсть идею из чьей-то головы, то можно и поместить ее туда.

Но слышит отказ: «Сейчас я помещю идею в вашу голову. Не думайте о слонах. О чем вы думаете? <О слонах.> Да, но это не ваша мысль, потому что это я вам ее навязал»[142].

Персонаж, сыгранный Кеном Ватанабе, в конце концов убеждает Кобба, обещая помочь воссоедениться с семьей: сюжет запущен, наследник огромной империи должен захотеть развалить компанию своего отца.

Именно в этот момент впервые появляется одна из главных фигур фильма, а значит, и одна из самых выдающихся фигур в фильмографии Нолана: профессор Стивен Майлз в исполнении Майкла Кейна. Именно ему, как своему тестю, Кобб доверяет подарки, которые хочет передать детям, учитывая, что ему запрещено видеться с ними, пока его невиновность в смерти Мэл не будет доказана. Первый разговор между двумя мужчинами, в котором мы узнаем об этих диегетических элементах, происходит на рабочем месте Майлза – в лекционной аудитории универститета. Такой обстановкой Нолан подчеркивает профессию героя и сообщает нам о его социальном и интеллектуальном статусе: он ученый. И именно Майлз, в соответствии с характеристикой Майкла Кейна как наставника, знакомит Ариану (Эллен Пейдж) с Коббом, чтобы он провел с ней собеседование по поводу задуманного ими ограбления. Университетский профессор бросает вызов своему ученику, а также позволяет художественному фильму еще больше прояснить его намерения, явно вступая в длительную фазу объяснения плана, типичную для фильмов об ограблениях, до его фактической реализации. «У тебя две минуты, чтобы создать лабиринт, на выход из которого нужна минута», – дает задание Кобб Ариане, чье имя явно указывает на ее связь с головоломками с такого рода. Дарования студентки достаточно для продвижения сюжета[143], но она все еще остается новичком, чтобы дать зрителям возможность немного больше узнать о технике и технологиях, используемых главными героями.

Ее приход в мастерскую показателен в этом отношении благодаря выбору декораций и кадрированию: широкий план показывает нам место, которое, конечно, оборудовано, но по сути состоит из пустого пространства, словно дух, призывающий заполнить его снами. Многие элементы представлены нам через Ариану, в частности, ее способность осознавать, что она находится в сне (во время сцены в кафе), поскольку она уже не помнит точно, как именно там оказалась, – ощущение, характерное для снов. Стремление сделать исследования сновидений правдоподобными, даже научными, включает в себя ряд технических решений, особенно в плане звукового оформления. Когда Ариана огибает Париж, мы слышим звук механизма, как будто город приводится в движение шестеренками: Нолан намекает, что в основе каждой иллюзии лежит технология, позволяющая ей функционировать.

Режиссер также обращается к раннему кинематографу, чтобы уточнить свои объяснения. Когда Ариана создает бесконечное отражение, выстраивая зеркальные двери под аркой, чтобы спроектировать туннель, все объяснения визуальны. Нолан «пишет» движением, отказываясь от устного слова в пользу изображения, которое буквально и этимологически является основой седьмого искусства. Конечно, демонстрация обрывается, когда вмешивается Мэл и убивает Ариану ударом ножа: «Встреча с миссис Кобб?» – спрашивает ее Артур после пробуждения, обозначая для зрителей связь между Мэл и протагонистом, прежде чем остановиться на роли тотемов.

Хотя эти предметы служат для того, чтобы удерживаться в реальности и не потеряться во сне, то, что они называются «тотемами», отсылает к различным культурным и религиозным традициям. В книге «Тотемизм», опубликованной в 1887 году, этнолог Джеймс Фрейзер указывает, что тотемы связывают людей с их кланом (как Брюса Уэйна с летучей мышью), но в фильме «Начало» они используются по отдельности, хотя тотем Кобба, его обручальное кольцо, связывает его с семьей, но он постоянно носит тотем своей жены – вертящийся волчок. Разные авторы с трудом приходят к согласованному мнению относительно основ тотемизма. Клод Леви-Стросс в книге «Тотемизм сегодня»[144] (1962) проигнорировал исследования предшественников. Но Филипп Дескола в книге «По ту сторону природы и культуры»[145], вышедшей в 2005 году, отмечает, что тотемы обладают двумя динамическими свойствами для человека: внутренним (то, чем они являются по своей сути) и физическим (то, чем они являются по отношению к другим). В фильме Нолана каждый предмет имеет личное значение для главного героя, который его носит (внутренняя сущность), и позволяет ему не теряться в снах и поддерживать связь со своими коллегами, чтобы выполнить миссию (физическая составляющая). Этот механизм – один из самых важных в сюжете – иллюстрируется как теми, кто преуспел в его использовании (Кобб и его группа), так и человеком, который потерпел неудачу и сбился с пути (Мэл). Тот факт, что тотем Арианы, который она делает вместе с Коббом, но отказывается ему показать, – это шахматная фигура, характеризует ее личность и подчеркивает ее роль в команде. Шахматы – это игра, основанная на стратегии, терпении и эмоциях. Эти разные темы полностью соответствуют миру фильма «Начало», в котором исследуется интимность снов, часто не поддающихся логике, но с почти картезианским подходом. Более того, Ариана почти всегда одета в красное, что является одновременно цветом души и тайных наук, символизируемых в Таро картами Верховной Жрицы, Отшельника и Императрицы.

Команда мечты

Продолжая демонстрацию, чтобы сделать все используемые приемы и технологии понятными зрителю, Нолан постепенно вводит протагонистов, которые составляют его команду сновидцев. Подобный путь повествования – клише фильмов о грабежах, аферах и даже шпионаже в целом.

Кинофраншиза «Миссия невыполнима», запущенная в 1996 году Брайаном Де Пальмой, – идеальный пример.

«Нам нужен не просто вор, а иммитатор», – фраза Кобба приводит к вербовке Имса (Том Харди), персонажа, который будет выдавать себя за Питера Браунинга (Том Беренджер), крестного их цели – Роберта Фишера-младшего (Киллиан Мерфи). Замена Беренджера на Харди имеет все признаки металепсии[146]. Беренджер известен своими многочисленными ролями в боевиках и часто играет военных, включая ужасного сержанта Барнса во «Взводе» (Оливер Стоун, 1986) и сержанта-новобранца Хейса в «Рожденном четвертого июля» (Оливер Стоун, 1989). Он также сыграл убийцу Джонатана Нокса в фильме «Огонь на поражение» (Роджер Споттисвуд, 1988), укрепив свою карьеру ролями крутых, жестоких мужчин, а его будто