Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

Уже завершились работы в котловане по бетонированию донной плиты, уже был прорыт подводящий канал и облицовывались бетоном его берега. Струенаправляющие дамбы росли день за днем, и казалось, стройке ничто непредвиденное не угрожает. Но Амударья не напрасно в глубокой древности прозывалась в народе Джейхуном, что в переводе означает — бешеная. Хорошо был известен нрав этой реки и проектировщикам, и строителям, но река однажды решила доказать людям, что смирить ее нрав не так-то просто и без боя она в человеческие руки не дастся.

Однажды в кабинет Лычагина вошел один из гидрологов и взволнованно доложил:

— Борис Серафимович, в течении реки наметились подозрительные изменения. Вот посмотрите, — он выложил перед ним таблицы и сведения о скорости течения Амударьи в зоне строительства гидроузла, о состоянии берегов, о количестве воды, об изменениях глубины русла.

— Так, — протянул Лычагин, рассматривая цифры и диаграммы. — Ну и что, я не гидролог и не могу сказать, чем это нам грозит.

— Видите ли, — замялся гидролог. — Может быть, и ничем не грозит, а все-таки подозрительно. Река все больше упирает на левый берег, и если этот процесс будет прогрессировать, то могут произойти неприятности, а именно: убыстряя течение и все сильнее упираясь в левобережье, она будет размывать его. Породы там, сами знаете, песчаные и наносные, легко поддадутся размыву. Ударяясь в левый берег и размывая его, Амударья может весьма быстро добраться до строительной площадки и затопить ее.

— Ну, уж это вы слишком. Расстояние-то вон какое, — усомнился Лычагин.

— Вот именно не слишком, Борис Серафимович, — настаивал на своей точке зрения гидролог. — Для Амударьи это расстояние, извините, раз плюнуть. Она недаром называется Джейхуном. В историческом прошлом она и не такое выделывала: меняла свое русло как только хотела, смывала города и огромные площади посевов. Да зачем далеко ходить? Возьмите историю Турткуля.

— Это я знаю, — остановил Лычагин его жестом руку. — Так что, по-вашему, надо делать?

— Укреплять левый берег или хотя бы подготовиться к этому. Создать аварийный запас скальных пород, бетонных блоков и плит.

— У нас нет свободного транспорта. А впрочем, извините, это уже не ваша забота. Вы вот что: еще раз все продумайте, подготовьтесь, чтобы покороче и поубедительнее доложить обо всем на сегодняшнем совещании. И, пожалуйста, продолжайте пристальное наблюдение за рекой.

Лычагин, главный инженер Александр Афанасьевич Доморецкий, секретарь парткома управления Сейилхан Арыкбаев и еще несколько руководящих и инженерных работников стройки приехали на левый берег Амударьи по аварийному вызову. Сюда же направлялась с зажженными фарами, видная издалека, колонна самосвалов. Из котлована, из русла подводящего канала, со строительства дамбы, урча и лязгая стальными гусеницами, подобно фантастическим жукам с горящими глазами, ползли бульдозеры.

При лунном свете Амударья казалась вспененной и стремительной. Она ожесточенно, в каком-то диком исступлении билась в левый берег, закручивала огромные воронки, все убыстряя свой бег. С глухим плеском обрушилась в воду часть берега, потом еще и еще. Стоять близко к воде было далеко не безопасно, и кто-то попросил их отойти подальше. В темноте Лычагин сначала не расслышал, кто, но потом подумал, что это все-таки тот самый гидролог, который докладывал на совещании, Борис Серафимович подумал о том, что он был прав тогда, этот гидролог, но, может быть, недостаточно напористым на совещании руководителей стройки. Но, как ни прав он был, река опередила все расчеты и не дала людям возможности как следует подготовиться к отражению ее натиска. Да, трудно предугадать, чем еще грозит Амударья, движимая своим неукротимым нравом. Возможно, «съев» определенную часть берега, она все-таки насытится и присмиреет, а возможно, и нет. Лычагин не отрывал глаз от воды, и, чем больше смотрел, тем больше убеждался, что нет, река не затихнет сама по себе, если ее не остановить.

Инженеры, посовещавшись, определили место, где прежде всего нужно ставить перед рекой преграду. Колонна самосвалов, натужно взревев, поднялась на берег, и тяжело груженные машины начали разворачиваться. Сбросив в реку трехтонные бетонные блоки, которые на заводе железобетонных конструкций исподволь готовили для будущего перекрытия реки, самосвалы отправились за очередной партией груза. Один за другим подошли десяток бульдозеров и начали сбрасывать с берега заранее заготовленный камень.

На востоке медленно всходило солнце. Его первые лучи ударили в глаза людей, уже третий час ведущих битву с непокорной рекой. Амударья, словно прожорливое чудовище, бесследно глотала все, что в нее бросали, и люди вынуждены были утроить свои усилия в борьбе с ней. При свете дня река казалась еще более свирепой и, беснуясь в беспричинной злобе, кидалась на берег, подтачивала и обрушивала его. Было видно, что ни сейчас, ни через сутки остервенелый Джейхун не покорится, и Лычагин здесь же, на берегу собрал начальствующий состав стройки на короткое совещание, чтобы изыскать новые резервы и силы для борьбы с водной стихией. Высказывались коротко. Каждый видел воочию надвигающуюся опасность и предлагал что-то конкретное.

Строителя, которые были подняты по тревоге, и те, кто, как обычно, начали свой трудовой день в котловане, на дамбе, в подводящем канале, смотрели и ждали, что предпримет руководство. Некоторые работы, в частности, бетонные и земляные на стройплощадке временно пришлось свернуть, так как часть людей и техники была занята на аварийных работах. Самосвалы и бульдозеры, два автокрана, несколько панелевозов, снятых с жилищного строительства, подвозили бетонные блоки, стеновые панели, булыжник и скальный грунт, различные бракованные детали с завода железобетонных изделий и конструкций и все сбрасывали в реку, а река заглатывала все с непомерной жадностью.

В кабинете Лычагина собрались все руководители стройки, за исключением тех, без кого нельзя было продолжать борьбу там, на берегу. Возглавлять аварийные работы остался секретарь парткома Сейилхан Арыкбаев и с ним несколько инженеров. Там же находился секретарь комсомольского комитета стройки. Здесь же в кабинете сидели усталые и невыспавшиеся люди, забывшие о том, что сегодня они не завтракали и не обедали. Лица у всех как-то сразу осунулись и посерели. Нет, не от усталости — мало ли таких напряженных дней бывало в их жизни, — а от заботы, от беспокойства за судьбу всего строительства, за пятилетний труд, за трудности и лишения этих лет, за огромные средства, которые уже были вложены в строительство.

Поднялся главный инженер.

— Есть вот тут, товарищи, такой план, — и он начал излагать собравшимся весь план дальнейшей борьбы с рекой, сначала в общем виде, а потом в деталях, конкретно, кто и за какие работы ответственен и к какому сроку все