Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

да колдобинах, и Борис Серафимович подумал, что, наверное, шоферы проклинают все на свете да поругивают начальство во время каждого спуска в котлован. И еще подумал он о том, что осенью пойдут дожди и в котлован ни одна машина не съедет. Из-за отсутствия хорошего подъездного пути все работы по сооружению плотины могут застопориться. Да и сейчас на этом спуске сколько времени и нервов шоферы зря тратят.

— Я уже дал указание дорожному управлению приступить к прокладке хорошего подъездного пути, выложить дорогу бетонными плитами, — сказал Александр Афанасьевич. — Да и на других объектах, на дамбах, например, с подъездом не лучше. От этого машины часто выходят из строя.

— Хорошо, — сказал Лычагин, — начнем для начала хотя бы с этого. Ну, посмотрим дальше, — он начал спускаться в котлован по крутой и пыльной тропинке.

Они шли по котловану будущей щитовой плотины. Их уже заметил прораб участка Сафар Алескеров и спешил навстречу, перепрыгивая через набросанные повсюду связки металлических прутьев, куски арматурной сетки, бухты проволоки. Поздоровались, представились, попросили прораба рассказать, как подвигается работа, какова выработка и выполняется ли график вывозки грунта из котлована и укладки бетона в основание плотины. Из бесед с рабочими и бригадирами Лычагин многое узнал, и тогда же подумал о том, что надо бы свой кабинет как-то перенести поближе к стройке.

В кабинете, выслушав доклад секретаря о том, кто и зачем приходил и звонил в его отсутствие, Лычагин несколько минут сидел за столом, склонив голову на ладони. От радостного чувства, которое он испытывал сегодня утром, придя впервые на свое новое рабочее место, не осталось и следа. Нет, он не искал и не ждал легкой жизни, ему просто обидно было, почему люди, в свое время руководившие стройкой, не сделали того или этого, целиком от них зависящего. Всякая большая работа начинается, казалось бы, с мелочей. Самая грандиозная стройка — с первого забитого колышка, и если этот колышек забит не там, где надо, пусть чуть-чуть в стороне, на полметра, на метр (ну что такое метр, если строительство ведется на десятках, на сотнях гектаров?), этот первый, неправильно забитый колышек все равно потом даст себя знать, и из-за него может пойти прахом труд сотен людей, будут истрачены зря и силы, и средства, и время.

«Да, придется начинать с мелочей, — сказал он, — с мелочей во всем: в организации работ, в работе подсобных служб, в координации действий смежников и субподрядчиков, а главное, с людей, чтобы каждый на своем месте был и знал свое дело, отвечал бы за него со всей мерой ответственности».

До позднего вечера в окнах лычагинского кабинета горел свет, и лишь далеко за полночь начальник управления лег спать в маленькой комнатушке гостиницы. Гостиница размещалась в небольшом финском домике из трех комнат и террасы и была рассчитана на тех, кто приезжает на стройку из областных организаций или из других городов для решения на стройке тех или иных вопросов. В комнате стояло три кровати, две уже были заняты. На одной спал инженер из Ленинграда, на другой лектор из общества «Знание», приехавший к гидростроителям с лекцией о перспективах развития сельского хозяйства Каракалпакии в восьмой пятилетке. Объявление об этой лекции Лычагин видел днем на стене прорабской конторки в котловане плотины.

Спал он недолго. Проснулся с первыми лучами солнца, быстро умылся, выпил пиалушку чая, предложенного сторожем гостиницы, и, подумав о том, что надо будет со временем заняться и организацией собственного быта, пошел по улице по направлению к реке. Сегодня он хотел своими глазами увидеть, как начинается рабочий день на стройке. Лычагин не спеша шагал по пустынной улице рабочего поселка, который, собственно, поселком еще нельзя было назвать. Длинные бараки, приземистые, с маленькими подслеповатыми окнами, прогнувшимися, просевшими крышами, несколько сборных финских домиков вперемежку с вагончиками, несколько выгоревших на солнце вместительных брезентовых палаток, какие-то складские и служебные помещения, со всех сторон обшитые ребристым шифером, — все это было временное, вызванное необходимостью ускоренного строительства.

Что на стройке с жильем очень туго, Лычагин давно об этом знал. Даже очень нужных специалистов, приглашенных издалека, разместить было совершенно негде. Именно поэтому настоящим бедствием для стройки было отсутствие опытных инженерно-технических кадров. Да и рабочие подолгу тут не задерживались. Жилые дома строят, но медленно, и потребности очень высоки, ведь стройка начиналась почти на голом месте.

«Жилье, — размышлял он, — это должно быть сегодня главным в нашей работе. Без решения этого вопроса нечего думать и о том, что мы избавимся от текучести рабочей силы. Не сможем мы обеспечить стройку и опытными специалистами. А нужда в них сегодня огромная и с каждым днем будет расти. И не имея квалифицированных рабочих, опытных инженеров, гидроузел в срок не построишь. Стройка затянется на многие-многие годы…»

После долгих и мучительных раздумий Лычагин пришел к единственно верному, как он считал, выводу: все силы управления бросить на строительство жилья, временно свернув все работы по сооружению гидроузла. Решение было, конечно, очень смелым, и было мало надежды, что его поддержат в вышестоящих организациях.

Лычагин сумел убедить своих помощников и, окрыленный их поддержкой, стал настойчиво доказывать повсюду всю важность и целесообразность обеспечения строителей гидроузла благоустроенным жильем. Безотлагательно, в первую очередь. И говорил, что при этих условиях строительство гидроузла не только не затормозится, а будет завершено на полтора года раньше срока. Ему верили и не верили. Ругали, пугали всеми карами, Лычагин не сдавался, и после долгих, горячих споров и обсуждения с ним все же согласились.

В Тахиаташе развернулось грандиозное жилищное строительство. Один за другим поднимались многоэтажные дома. Люди из палаток и бараков переселялись в благоустроенные квартиры. За один только год было введено в эксплуатацию более десяти тысяч квадратных метров жилой площади. И теперь те, кто приезжал на стройку, не покидали ее через месяц-другой, а обосновывались здесь прочно, по-семейному, на многие годы.

Тахиаташ — город энергетиков и гидростроителей — менялся на глазах, радуя людей кварталами новых красивых жилых домов.

Стройка ширилась и росла, несмотря на обилие трудностей и ежедневных будничных неурядиц и неполадок, которые нужно было срочно устранять и одновременно решать большие и сложные вопросы. Работы на всех строительных участках постепенно вошли в строгий график, и руководители всех степеней постепенно привыкли к строгой требовательности и немногословности нового начальника управления.

Но не все на стройке зависело от самих строителей, потому что гидроузел — такое сложное сооружение — помогали строить многие города и промышленные предприятия страны. Оттого, насколько в срок и своевременно поставляли они оборудование и материалы, зависело