Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

После ряда конкретных выступлений в окончательном варианте этого плана все было расписано по часам и даже минутам. По предложению начальника планового отдела был создан под председательством Лычагина штаб по производству аварийных работ.

Несколько дней продолжалась борьба людей с водной стихией. Река наступала неукротимо, съедая берег по десяти метров в сутки. Временами казалось, что нет такой силы, которая способна преградить ей дорогу. Несмотря на все преграды, Амударья со всем коварством и изворотливостью, свойственными ей, обходила их, просачивалась, размывала непрочный грунт и только двадцать метров не дошла до строительства. За эти напряженные, изнуряющие дни Лычагин спал не более двух-трех часов в сутки, и то урывками. Но человек оказался сильнее. Река смирилась и успокоилась, немного спрямив свое русло, опять потекла плавно и величаво, словно ничего такого и не было: ни авралов, ни тревог, ни бессонницы, ни дикой физической усталости. Река успокоилась, но не успокоились люди: настороженно и пристально наблюдали они за ее водами и продолжали с упорством и предусмотрительностью укреплять берег. Ведь всего двадцать метров теперь отделяло реку от стройплощадки, а это для Амударьи — сущий пустяк…

За пять лет гидроузел вырос и принимал свои окончательные контуры. Пятисотметровая плотина перекинулась с берега на берег и соединила их автодорогой и железнодорожной веткой. Огромные мощные подъемные краны неторопливо передвигались по рельсам. Спаренные тепловозы, негромко посвистывая и прислушиваясь к рожку сигнальщика, осторожно втащили на плотину несколько железнодорожных платформ. Лычагин вместе с Сейилханом Арыкбаевым из окна четырехэтажного здания дистанционного диспетчерского управления, где в эти дни шел монтаж и установка сложнейшего оборудования, наблюдал за производством работ. Из широкого, почти во всю стену, окна было далеко и хорошо все видно: всю пятисотметровую плотину до самого правого берега, с подъемными кранами, и тепловозами, и платформами, на которых прибыли из Ленинграда с завода гидротехнического оборудования сегментные затворы по сорок тонн каждый. Из окна были видны и струенаправляющие дамбы, армированные восьмиметровыми бетонными трубами, и облицовочные бетонные плиты, подводящий и отводящий канал, служебный корпус гидроузла, где в будущем разместятся демонстрационный зал и музей и будет оборудована смотровая площадка для гостей и посетителей музея. Из окна будет виден двадцатиметровый памятник Ленина, воздвигнутый на левом берегу реки.

Лычагин смотрел из окна на развернувшуюся панораму и думал о том, что скоро, уже совсем скоро вступит в строй действующих первая очередь Тахиаташского гидроузла и сегодня к этому делается еще один решительный шаг — через некоторое время первый сегментный затвор встанет на место, а когда будет установлен последний, вода Амударьи упрется в плотину, поднимется через отстойники и вододелители и по магистральным каналам пойдет на поля автономной республики.

Подъемный кран, развернувшись, зацепил за тали и легонько потянул кверху сорокатонную стальную махину сегментного затвора. Тепловоз дал пронзительный гудок и отвел платформы подальше в безопасное место. Кран качнулся, казалось, чуть нагнувшись под тяжестью, и стал разворачиваться. Остановился. Чудовищная тяжесть по инерции качнулась еще вперед, потом назад и стала опускаться вниз, туда, где ей суждено стоять и работать много лет.

Внизу монтажники в красных и желтых защитных касках ухватились за тросы и стали направлять затвор, чтобы сел на место без задержки и точно, не перекосился бы и не застрял. Лычагин облегченно вздохнул, когда затвор, плавно сползая, опустился на место и был освобожден от тросов.

— Вот и есть первый, стоит, — радостно улыбнулся Сейилхан Арыкбаев и кивнул головой. — Лиха беда начало. Первый поставили, поставим и остальные.

Радиотехники и телефонисты налаживали в пульте управления диспетчерскую связь. Молодой парень, приставив ко рту микрофон, проверял тихонько: «Раз, два, три…» Лычагин подошел к нему.

— Послушай, дружище, а можно по этой штуке, — он показал на микрофон, — сказать пару слов, чтобы там, на плотине, все услышали?

— Вообще-то можно, а зачем? — парень заинтересованно посмотрел на начальника.

— Надо, очень надо, — с просьбой в голосе проговорил Борис Серафимович, протягивая руку к микрофону.

— Ну, если очень надо, пожалуйста, мне что… вот сейчас только подождите, переключу, — он отдал микрофон и щелкнул на пульте переключателем. — Говорите, — прошептал он чуть слышно.

— Молодцы монтажники. Все молодцы! — необычно громко сказал Лычагин в микрофон, опасаясь, что его плохо услышат, но его голос, тысячекратно усиленный динамиками, прозвучал по всей стройке отчетливо и внятно. — Хорошо сработали, всем от души спасибо!

Парень щелкнул выключателем и улыбнулся, доверительно подмигнув начальнику:

— Хватит, а то еще зазнаются, и от мастера мне попадет за самовольство.

— Не попадет, — успокоил его начальник, — спасибо и тебе, вовремя наладил свою аппаратуру.

Дата 22 апреля 1973 года навсегда записана золотыми буквами в летописи строительства Тахиаташского гидроузла. Строители готовились к этому, они работали с подъемом и предельным напряжением, чтобы сдать первую очередь гидроузла к 103-й годовщине со дня рождения Владимира Ильича Ленина.

В эти напряженные дни и недели, предшествовавшие пуску, Борис Серафимович Лычагин все время был на стройплощадке. Но не затем, чтобы поторапливать да подталкивать людей, они в этом не нуждались и работали сами с энтузиазмом и подъемом. Лычагин с инженерами, с различными авторитетными комиссиями еще и еще раз проверял, все ли сделано и учтено, не упущена ли где какая мелочь, которая потом, когда гидроузел будет пущен и через него пойдет амударьинская вода, может вызвать непредвиденные осложнения. Придирчиво и тщательно осматривались все сооружения гидроузла. Неоднократно проверялась работа всех систем и механизмов, и в каждом случае давалось соответствующее авторитетное заключение.

— Вскрыть перемычку и пустить воду недолго, — говорил Лычагин, — а вот если что-то где-то недоглядели, тогда исправлять да переделывать будет намного труднее и дороже.

И потому он требовал от каждого и всех предельной добросовестности и ответственности — от простого сварщика или экскаваторщика и бетонщика до главного инженера. Дневные доклады на совещаниях и планерках в кабинете начальника управления «Тахиаташгидроэнергострой» проходили кратко и деловито. Он сам и ближайшие его помощники умели ценить время, которого до пуска и без того оставалось очень мало. На стройку уже начали прибывать гости. Плотина и все сооружения гидроузла принаряжались к торжественному дню: развешивались лозунги и транспаранты, флаги и панно с цифрами и диаграммами, характеризующими размах и грандиозность проделанных работ.

И вот этот день настал. На стройке шли последние приготовления. Возле перемычек в ожидании застыли экскаваторы и земснаряды, возле них хлопотали люди. Главный инженер что-то еще раз объяснял стоявшим возле него машинистам и прорабам. Там, где еще текла Амударья по старому руслу и где ей больше не течь с сегодняшнего дня, стояли колонной самосвалы, груженные бетонными блоками и скальной породой. На большинстве машин