Народ бессмертен - Василий Семёнович Гроссман

– Нет, большак надо держать, – сказал Мерцалов.

«Вот еще один результат этой безрезультатной бомбежки», – подумал Богарев.

– Товарищи, – проговорил Богарев, – если немец нам тут не даст покою, тем лучше, значит и мы его беспокоим, задача проста и сурова – не дать фашистам прорваться к шоссе. Этой задаче мы подчиняем все – других задач в жизни у нас больше нет.

– Верно, товарищ Богарев, – весело сказал Мерцалов, – мы с вами повоюем, ей-богу, мы вдвоем хорошо повоюем (1: 40).

VIII. Марчихина Буда

И тысячи таких белых украинских хат… – В рукописи и машинописях: И тысячи тысяч таких белых украинских хат… (1: 40).

…сказал старик и заплакал. – В рукописи: …сказал старик и заплакал скрипучим, мужичьим плачем, который словно шел от самых натруженных старческих костей (1: 42).

…венчаться в церковь. – Далее в рукописи два предложения, вычеркнутые Гроссманом: По этой улице провожала она на войну четырех своих сыновей и на этой улице в прошлом году торжественно, гордясь, встречала она одного из них, нашелся. Трое сыновей не вернулись к ней с войны (1: 43).

…говорили о том, что красных войск нет до самой реки и что старик Котенко, уехавший во время коллективизации в Донбасс, а затем вновь вернувшийся, велел своей старухе мазать белой крейдой хату, как перед Пасхой. И вдовая бабка Гуленьская стояла у колодца… – В рукописи этот эпизод выглядел иначе: … говорили о том, что немцы перешли реку, что красных войск нет по пути к деревне до самой реки и что скоро придет «герман». И бабы рассказывали друг другу, что старик Катенко, уехавший во время коллективизации в Донбасс, а затем вновь вернувшийся, велел своей старухе мазать белой крейдой хату, как перед Пасхой, и советовал всем побольше вешать в хатах образов. И вдовая бабка Гуленьская, чей муж при старом режиме держал корчму, стояла у колодца… (1: 43).

В рукописи и машинописях зафиксировано два типа написания фамилии героя: «Котенко» и «Катенко».

И слухи, темные, нечистые, пошли по деревне. – В рукописи: И слухи, темные, нечистые, страшные, пошли по деревне (1: 43).

Старики, выйдя на улицу, смотрели в сторону… – В рукописи: Старики, выйдя на улицу, со страхом смотрели в сторону… (1: 43).

Запад был ясен и тих. – В рукописи: Запад был беспечно ясен и тих. А бледные бабы плакали от надвигавшегося ужаса, страха (1: 43).

…взаймы месяц тому назад. – В рукописи далее следовал фрагмент, вычеркнутый Гроссманом: Грищенко был молодой парень, друживший в детстве когда-то с Ванькой, сыном Котенко. Ванька Котенко уже пятнадцать лет тому назад уехал из деревни и служил в Старо-Константинове на сахарном заводе старшим счетоводом (1: 43).

…сказал Грищенко и зло поглядел… – В рукописи: …сказал Грищенко и, прищурившись, зло поглядел… (1: 43).

…и обратился он к Грищенко на «ты». – В рукописи: …и обратился он к Грищенко на «ты», как делал это в давние, очень давние годы, когда парнишкой Грищенко работал у него батраком (1: 43–44).

…у богатого кулака-эстонца. Навсегда вошли ему в сердце… – В рукописи: …у богатого кулака-эстонца. Воображение его поразило образцовое хозяйство кулачника. Словно поэма, навек прозвучавшая для него, вошли ему в сердце…

Двое из его сыновей ушли в Красную армию и погибли на фронтах Гражданской войны. Котенко не позволил жене повесить их фотографии на стену. – В рукописи далее: Младший Ванька не захотел жить с отцом и шестнадцатилетним мальчишкой ушел из дому. А Котенко ждал, ждал, ждал (1: 44).

Ее возили в город… – В рукописи: Ее возили на автомобиле в город… (1: 45).

…говорило ее лицо. И ненависть… – В рукописи: …говорило ее лицо, – «видишь, обо мне пишут в газете «семидесятилетняя знатная бригадирша, мать корпусного комиссара», не так ты жил старик, не того хотел в жизни, не понял мужицкого счастья». И ужас, ненависть… (1: 45).

IX. Немцы

– Успеем, Ленечка, – ответила Мария Тимофеевна. – В рукописи далее две фразы, вычеркнутые Гроссманом:

– А Костька Хоменко ездил днем верхом до самой реки и говорит, мотоциклиста немецкого видел.

– Врет он (1: 45).

Он умный, знаешь, какой умный. – В рукописи далее фраза, вычеркнутая Гроссманом: И дедушка твой с японцами воевал и с немцами (1: 46).

…есть хлеб из своей пшеницы? Мысли путались в ее голове. – В рукописи: …есть хлеб из своей пшеницы? Три сына погибли, воюя за эту мужицкую пшеницу. Мысли путались в ее голове. Да, видно, заболела она, никогда не было такой слабости (1: 46).

Руки точно сейчас почувствовали ту великую работу… – В рукописи и машинописях: Руки точно сейчас только почувствовали… (1: 46).

Она плакала, и слезы текли по щекам… – В рукописи: Она лежала на печи, и слезы текли по щекам… (1: 47).

В этот ее последний вечер словно исчезло время… – В рукописи и машинописях: В этот горький последний вечер ее жизни словно исчезло время… (1: 47).

Слышались выстрелы… – В рукописи: Слышались выстрелы, частые, рокочущие, беспорядочные… (1: 47).

…с совершенными радиопередатчиками… – В рукописи и машинописях: …с совершенными многоцилиндровыми моторами, с компактными, великолепными радиопередатчиками… (1: 47).

Она помогла внуку одеться. – В рукописи и с небольшими изменениями во всех машинописях далее следует фрагмент: Слабость исчезла, спокойны были ее глаза, губы сжаты. Она поняла, то была ее смерть, и она знала, чувствовала великую силу встретить свою смерть достойно. Мысли не путались у нее больше, шли плавно, голова работала спокойно и ясно. Она не дала внуку матросскую курточку, а надела на него старый, рваный ватник, в котором ходила на работу (1: 47).

Мария Тимофеевна встретила немцев на пороге хаты. – Когда немецкие солдаты приходят в дом Чередниченко в сопровождении Котенко, они руководствуются «Директивой об обращении с политическими комиссарами», изданной верховным командованием вермахта 6 июня 1941 года перед началом операции «Барбаросса». Согласно приказу, советские комиссары, подобно евреям, должны быть отделены от остальных военнопленных, а после прохождения «селекции» немедленно уничтожены. В первый год войны немецкие солдаты и командиры вели настоящую охоту на советских комиссаров, подавая статистические сведения об убитых начальству.

Она увидела, что за спиной у них стоит старик Котенко. – В рукописи данное предложение имеет продолжение: …седая борода его в пламени горящего пожара казалась вымытой в крови (1: 48).

…искали в лице ее растерянности, страха. – В рукописи: …искали в лице ее растерянности, страха, мольбы о пощаде (1: 48).

…посмотрел на портрет Ленина… – В рукописи: …посмотрел на портрет Ленина, на фотографии седого военного с двумя орденами, с тремя ромбиками на петлицах… (1: 48).

Их не интересовала, не трогала, не волновала великая беда семидесятилетней женщины, готовой принять смерть. – В рукописи Гроссман вычеркнул окончание