Кровь Серебряного Народа. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

Мархун и Баян-Саир стояли у высокого окна, выделяясь своими массивными фигурами и яркими, варварскими для этого места одеждами на фоне изящных, увитых резьбой колонн.

Баян-Саир выглядел крайне довольным. Хан чувствовал себя здесь не гостем, а победителем. Тем, кто принёс к моим ногам всю мощь Великой Степи.

После разгрома дайцинского лагеря он взял богатые по меркам Степи трофеи. Кроме доспехов и военного снаряжения его воины захватили несколько баллист, много имперских арбалетов и походную кассу Великого Дракона — семь золотых монет и двадцать две тысячи серебряных. Вместе с казной Нориана это составляло уже приличные финансы. Почти полгода содержания армии.

А сам пленённый им имперский генерал, этот напыщенный индюк из Дайцина, который сейчас ожидал решения своей участи в глубоких казематах дворца, был отличным напоминанием эльфам и гномам о том, что их старые договорённости с империей Дайцин больше не работают.

А когда орки Красной Пасти получили от Баян-Саира стремена для своих варгов, это вызвало настоящий шок у могучих степных воинов. Ведь теперь всадник действительно сливался со своим зверем в единый организм, был способен нанести таранный удар копьём. За те несколько недель, пока объединённое войско хана под знаменем Серебряного Вихря двигалось на север к месту стойбища моих кочевников на равнине перед Горным Клыком, орки уже научились с помощью стремян быстро перестраиваться во время атаки и ложных отступлений, бить самодельными «лансами». Они умело прикрывались почти непробиваемыми шкурами своих зубастых монстров, заваливаясь то на одну, то на другую сторону и удивляя даже бывалых всадников хана своей дикой джигитовкой.

Как я узнал, Баяну стоило больших усилий удержать старейшин Пасти от немедленного наступления на восток на клан «Вой Двух Лун». Ведь я призвал его через нить Слезы в Серебролесье, и он не мог противиться моему зову. А старейшины орков всё-таки последовали за ним, признавая его главенство над собой.

— Посмотри на этих тонконогих, Баян, — донёсся до меня бас Мархуна. Орк кивнул на группу эльфийских аристократов в дальнем углу, которые жались друг к другу, словно стайка испуганных птиц. — Когда в город вошёл отряд Гракха на варгах, я думал, у них у всех разом случится удар. Бедняги до сих пор не могут смириться с их запахом.

— Пусть нюхают, — усмехнулся хан, поглаживая рукоять своего меча. — Им придётся привыкнуть к этому аромату. Повелитель ясно дал понять, что отряды орков на варгах будут теперь регулярно патрулировать улицы столицы и все дороги между замками. Кстати, а где гномы?

— Рунгвар вон стоит, — Мархун указал на низкорослые, но чрезвычайно широкие в плечах фигуры у фуршетного стола. — Старейшины Эха Гор прибыли в полном составе. Они уже прикидывают, сколько камня и металла им придётся поставить для ремонта стен в Озёрном Крае. И сколько они на этом заработают! Но из Камнеграда и Подгорного чертога прислали воронами отписки: мол, мы сами по себе, торгуем со всеми, в вашей империи не нуждаемся. Слишком гордые, видать. Или глупые.

Я тихо подошёл к ним сзади и по-дружески похлопал обоих по плечам. Они вздрогнули, хотя и не подали виду. Даже поклонились. Становятся настоящими придворными…

— Независимость — дорогая штука, — произнёс я, становясь рядом с ними. — Рано или поздно им придётся выбирать сторону. Либо они в моей империи и получают защиту и рынки, либо они против — и тогда их торговые караваны станут лёгкой добычей. Но сегодня мы будем праздновать основание империи с теми, кто нашёл в себе мудрость прийти.

В этот момент двери распахнулись, и в зал вошли Ромуэль и Элара. Ромуэль выглядел на удивление бодрым — я увидел румянец на щеках, улыбку. А моя бабка, Элара, шла с высоко поднятой головой. Она была изначально выше мелких расовых предрассудков и смотрела на зал взглядом эльфа, который на своём веку не раз видел рождение и смерть империй.

— Владыка! — оба склонились в церемониальном поклоне, но я сам подошёл, чтобы обнять их обоих.

— Вам не обязательно так низко кланяться, — обратился я к ним с улыбкой. — Ромуэль, ты прям весь светишься. Случилось что-то?

— Кроме того, что Оракул принял исполнение клятвы и убрал эти кровавые руны с твоих щёк? — алхимик действительно излучал целый каскад радостных эмоций. — Впрочем, действительно есть ещё кое-что, — он кивнул мне на ближайшую нишу с балконом, приглашая на приватный разговор. Заинтриговал прям.

— Древо Жизни снова цветёт, — прошептал он мне с придыханием, едва мы отошли от толпы и уединились в нише.

— И что? — поинтересовался я. — Оно вроде уже больше месяца как цветёт.

— Нет, как я понял, оно месяц назад покрылось заново зелёной листвой. А сегодня после твоей коронации на нём появились цветы.

— Ну, — я пожал плечами, — красиво, наверное.

— Дело не в красоте, — Ромуэль вздохнул и посмотрел на меня, как на непонятливого ученика. — У тебя же есть Сердце Леса?

— Есть, — я всё ещё не понимал, к чему он клонит. — Илиор отдал мне его вместе с казной Нориана.

— Ты помнишь, что гномы рассказывали о том, как к ним приходили эмиссары от Златокудрого с предложением продавать им заряженные кристаллы Эфира после того, как Митриим отдаст им Сердце Леса?

— Ромуэль, давай ближе к сути! Я как-то сейчас не очень настроен на экзамен по истории.

— Эригон, мне иногда кажется, что после того удара гномьей секирой по голове ты забыл всё на свете. Но ты же Мирэйн! Ты должен знать свойства нашего главного городского артефакта!

— Ромуэль! — я уже начал вскипать от этого разговора шарадами.

— Хорошо! — он примирительно поднял руки. — Цветущее Древо Жизни вбирает в себя мельчайшие дуновения ветров Эфира. А через вставленный в кору артефакт, Сердце Леса, позволяет заряжать этой энергией кристаллы! Только у Нориана ничего бы не получилось. Лаэль провела ритуал, но Древо молчало. Лишь когда сменилась династия, на нём снова за долгие годы появились листья. А сегодня оно расцвело! — он чуть не подпрыгивал от восторга. — Теперь понимаешь?

Ромуэль смотрел на меня в настоящем религиозном экстазе. Что ещё нужно учёному-алхимику? Чудо. Сегодня этих чудес было явно с избытком.

— Понимаю, — медленно проговорил я.

А в голове крутилась только одна мысль: «Теперь я смогу поднять и других древолюдов из своего подземного хранилища». Камни у меня есть,