Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски

словом, самые востребованные товары Востока. В каждом зарубежном порту драгоценные изделия преподносились туземным властителям – всё для того, чтобы поразить всех ближних и дальних соседей империи, от простого крестьянина до царя, богатством и великодушием Сына Неба. Обычно чужестранцы признавали власть китайского господина, с готовностью отправляли ответные посольства с подарками (что неизменно производило впечатление на придворных Юнлэ) и в целом вели себя покладисто, так что до применения силы не доходило. Но если требовалось прибегнуть к военным методам убеждения, у Чжэн Хэ были для этого все возможности. Имея столь многочисленный и хорошо оснащенный флот, адмирал мог распространить китайское влияние всюду, куда только сможет проникнуть, пользуясь благоволением океана. О каких же землях идет речь?

Некоторые из тех стран, что посетил во время своих экспедиций Чжэн Хэ, лежали недалеко от Китая: скажем, до Малайского архипелага и Индонезии можно было добраться, не выходя в открытое море. Другое дело – манящие экзотические края далеко на западе. Огромный бассейн Индийского океана вроде бы идеально подходит для развития круговой циркуляции, но загвоздка в том, что течения не могут пересекать экватор (поскольку эффект Кориолиса при прохождении экватора меняет знак на противоположный). Таким образом, северная часть Индийского океана существенно отличается от аналогичных районов Тихого и Атлантического океанов: между экватором и сушей попросту недостаточно места для формирования круговорота. Ветры, правда, и тут подталкивают воды, создавая поверхностные течения, но реагирует океаническая машина иначе – прежде всего потому, что сами ветры ведут себя нестандартно, а именно: от зимы к лету меняют направление.

С июня по сентябрь над обширным континентом Азии создаются условия для «засасывания» экваториального воздуха в сторону суши, в результате чего этот влажный фронт смещается и проникает далеко на север, захватывая всю Индию. Зимой воздушные массы переключаются в другой режим, так что северная часть Индийского океана – вместе с путешествующими в ее водах мореплавателями – попеременно оказывается во власти то одних, то других атмосферных влияний. Начинается весь цикл зимой, когда господствует «нормальная» для этих широт погода, и ветры дуют в юго-западном направлении – через Тибетское нагорье и Индию в сторону океана. Потом Земля поворачивается другим боком, и в Северное полушарие приходит лето. Падающие почти отвесно солнечные лучи нагревают океан и материк, благодаря чему в воздух поступает большое количество энергии. Результатом становится вышеупомянутое смещение экваториального дождевого пояса (так называемой внутритропической зоны конвергенции) к северу: влажные воздушные потоки распространяются через всю северную часть Индийского океана и надвигаются на Индию. Ветры теперь дуют в обратном направлении – с юго-запада на северо-восток. Так выглядит южноазиатский муссон. Ежегодно он приносит в Индию знаменитый сезон дождей, и пыльные скалистые пустыни как по волшебству покрываются буйной растительностью[125]. Сезонная смена ветров исключительно удобна для мореходов, которые решаются предпринять далекое плавание, но хотят легко найти путь назад. И Чжэн Хэ тут не был исключением.

Переводчик Ма Хуань, участник трех из семи экспедиций, в своей хронике описывает индонезийскую гавань Самудра (Пасай) как «важнейшее место сбора [кораблей] на пути в Западный [сиречь Индийский] океан». В этом транзитном пункте суда скапливались в осенний период, дожидаясь благоприятных условий для выхода в открытый океан. Как только летний муссон сменялся зимним, можно было поднимать паруса. Но если бы флотилия евнуха-адмирала шла в точности в том же направлении, что и ветер, – то есть строго на юго-запад, – плавание ничем хорошим бы не закончилось. Ближайшая земля в той стороне находится в 16 000 километрах (это оконечность Южной Америки). Случись все именно так, и ни о какой грандиозной морской экспансии в XV веке не шло бы и речи; в сферу китайского влияния попали бы разве что портовые города на территории современных Индонезии, Малайзии и Таиланда, в лучшем случае – еще какие-нибудь поселения по периметру Индийского океана. Адмиралу Чжэн Хэ повезло, что планета вращается. Шквалистый ветер гнал волнующиеся воды на юго-запад, но эффект Кориолиса поворачивал их на 45° вправо – точно так же, как происходило с дрейфующими льдинами, которые наблюдал в Арктике Фритьоф Нансен. Зимние муссонные ветры, дующие на юго-запад, вызывают в этой части Индийского океана широкое поверхностное течение, ориентированное строго на запад. А летом, когда муссон устремляется на северо-восток, течение получает строго восточное направление[126]. Таким образом, за счет сезонного чередования ветров создается своеобразный водный челнок, курсирующий по маршруту «восток – запад». Кораблям остается лишь воспользоваться этим природным транспортом.

Отправившись из Самудры, флот под предводительством Чжэн Хэ взял курс на запад и без приключений преодолел 1700 километров до Цейлона, служащего воротами в Индию[127]. Вообще, скорость муссонных течений не поражает воображение: летом она составляет от силы 1 километр в час (0,6 узла), а зимой 1,8 километра в час (1 узел). Известно, что в открытом океане китайские суда двигались со средней скоростью в 1,5 узла, проходя около 68 километров в сутки. Стало быть, значительную часть работы за них выполняли течения. По большому счету корабли едва ползли, но величественность зрелища с лихвой компенсировала их медлительный ход.

Красой и гордостью китайской флотилии были легендарные «сокровищницы» – шестьдесят два тяжеловеса исполинской величины. Как предполагают современные специалисты, в длину они достигали 117–134 метров при ширине в 48–54 метров[128]. Для деревянных судов это очень много, по меркам любой эпохи. Пропорциями и конструкцией пузатые баочуани – широкие плоскодонные корабли с расположенными в шахматном порядке мачтами – существенно отличались от большинства европейских собратьев и были лучше приспособлены для плавания в неглубоких прибрежных водах, чем в открытом море. Вся эскадра, как уже говорилось, состояла из 250 единиц: помимо гигантских флагманов, в нее входили разнообразные суда меньшего размера. Прибытие в тот или иной порт столь могучей армады лучше всяких слов убеждало туземных царей, что гостей лучше принять ласково: пренебрежение или враждебность могли выйти боком. От Цейлона Чжэн Хэ легко добрался до портовых городов, расположенных вдоль индийского побережья, включая важную торговую гавань Каликут[129] недалеко от южной оконечности Индостана. Во время четвертой и последующих экспедиций корабли доходили до Ормуза на территории современного Ирана. То был еще более крупный и богатый порт; многие заморские купцы заводили там торговлю, дававшую громадные барыши. Раз за разом китайский флотоводец проникал все дальше на запад. В ходе пятого путешествия сыны Поднебесной побывали на берегах Аравийского полуострова и Африки. Встречаясь с местными жителями, они выменивали драгоценные гостинцы на разные экзотические товары. Многие правители посылали ответные подарки и дань. Именно так ко двору императора Юнлэ попали пресловутые жирафы. Несчастным африканским